– Но зато точно опозорилась.

– Ну на прошлой неделе, на том же самом заднем дворе, я, пытаясь раскурить бонг, блеванул прямо у всех на глазах, потому что целый день бухал.

– Фу, какая мерзость!

– Зато тебе полегчало? –  спрашивает Куинн. Вдруг свет уличного фонаря падает прямо ему на лицо.

– Знаешь, а вообще да.

– Помнишь, как в четвертом классе мисс Грант не разрешила мне складывать оригами во время теста, тогда я перевернул парту и меня отправили к директору?

– Да, помню.

– Вот видишь?

– Что ты хочешь сказать? Что все будут помнить об этом до конца своих дней?

– Нет. Что у всех нас свои тараканы.

– Спасибо, Куинн.

– Пожалуйста, Мина.

– И спасибо, что провожаешь меня до дома.

– Не парься.

– И еще спасибо, что пригласил меня на выпускной. Даже если ты просто прикалывался.

– Ты благодаришь за то, что мне искренне хотелось сделать, –  отвечает Куинн.

Я искоса поглядываю на него. Его профиль вдруг резко выделяется в свете фар выскочившей из-за угла машины. Мы запрыгиваем на тротуар, и его рука ложится на мою талию, всего на мгновение. У меня сводит живот. Я боюсь, что это очередной приступ паники и заставляю себя расслабиться. Я не хочу испортить момент, когда в моей жизни наконец случается что-то хорошее –  не масштабное или ужасное, не кошмар, не трагедия, а нечто приятное, нормальное. Стоит мне подумать об этом, и я чувствую себя глупо. Меня всего лишь провожают домой. Это просто парень. Просто Куинн.

В детстве Куинн был самым громким и самым неорганизованным из нас. Он рисовал на стенах, ломал вещи и опрокидывал чашку, стоило ему коснуться ее. У него были торчащие уши, острые черты лица и копна темных волос. Я и шагу не могла ступить, чтобы он не подставил мне подножку. Каждый мой ответ в классе сопровождался его хихиканьем. В то время он был для меня олицетворением маленького злобного эльфа.

Я встряхиваю головой.

– Ты дрожишь? –  спрашивает у меня Куинн.