Кэплан словно язык проглотил.

– Кэплан, не вздумай плакать, черт тебя подери!

Его руки обвиваются вокруг меня. Помедлив, я опускаю голову ему на плечо. Если бы не Кэплан, не знаю, как и когда я бы снова научилась позволять людям касаться меня.

– Их гребаная открытка на Рождество до сих пор висит на нашем холодильнике, –  говорю я и начинаю смеяться.

– Боже, Мина!

– Ну это же смешно!

– Что тут смешного?

Когда я перестаю смеяться, Кэплан спрашивает:

– Зачем ты вообще подавала туда документы? Если знала, что он там учится?

– Я не думала, что меня примут.

Теперь Кэплану приходится ждать, пока я поплачу.

– Знаю, все посчитали меня неадекватной, когда я не стала подавать документы в другие университеты. Но я уже сказала тебе. Мичиган не был запасным вариантом. –  Я рада, что моя голова лежит на его плече и он сейчас не может видеть мое лицо. –  Я просто хочу быть там же, где и ты.

– А я хочу, чтобы никто из нас вообще никуда не уезжал.

Я слышу шорох колес по гравию. К нам стремительно приближается Куинн, спрыгивает с доски и подхватывает ее.

– Привет!

Кэплан не отвечает, я отодвигаюсь от него.

– Привет, Куинн.

– У вас тут все в порядке? –  Он разглядывает нас в темноте.

– Да, все хорошо, –  отвечает Кэплан.

– Как скажешь, –  говорит Куинн. –  Просто вон там, на подъездной дорожке, собрались девчонки, они перешептываются и смотрят сюда с таким видом, как будто это место преступления.