– Ты умеешь шить?

– Ну да. Я сам сделал этого малыша. –  Куинн показывает на маленькое деревце на своей бейсболке.

Мы уже перед моим домом.

– Куинн! Это… такая тонкая работа!

– Наверное. Только никому не говори.

Мы стоим напротив друг друга.

– Значит, по пятницам ты ведешь занятия по вышивке в рекреационном центре?

– Ага. Для десятилетних девочек. И двух очень аккуратных пожилых леди.

Он смотрит на меня так, словно балансирует на краю и ждет порыва ветра, который опрокинет его. Внутри меня что-то обрывается. Я целую его. Или пытаюсь поцеловать. Я прижимаюсь своими губами к губам Куинна. Его бейсболка падает на землю. Тогда я убегаю домой, ни разу не оглянувшись.

11

Кэплан

Как только они выходят на дорогу, я тут же понимаю, что совершил ошибку. Мне не следовало доверять Мину Куинну, когда она еще толком не пришла в себя. И еще я понимаю, что было бы неправильно провожать Мину домой, чтобы избежать столкновения с Холлис. Я прижимаю ладони к глазам и шагаю по подъездной дорожке. У меня начинает кружиться голова. У калитки стоят несколько девчонок и даже не притворяются, что говорят не обо мне. На заднем дворе еще остались какие-то ребята, они курят, усевшись вокруг костра. Через окна кухни я вижу, как Холлис передвигается по дому.

Она складывает стопками липкие одноразовые стаканы, выливает в раковину оставшееся пиво и не сморит на меня, когда я появляюсь в проеме черного хода.

– Помощь нужна?

– Нет, я почти закончила.

– Холлис. –  Я сползаю вниз по кухонным шкафам, снова потирая глаза. –  Мне очень жаль.

– Все нормально.

– Я был нужен Мине. Это сложно объяснить.

– Тебе не надо ничего объяснять.

– Не сердись, пожалуйста. А если ты сердишься, то просто накричи на меня и забудь. А то это еще хуже.