– ПРАВИЛА ДЖЕКИ ДЖЕНЕССЕН!

– ВАУ!

Куинн отбивает ритм на ковре, и даже Холлис хлопает в ладоши, позабыв про плохое настроение.

– Что значит «Дж. Дж.»? –  спрашивает Мина.

– Это мое любимое правило, –  отвечает Холлис, перекрикивая остальных.

– Еще бы! Потому что ты садистка, –  говорю я.

– Значит, так. Все закрывают глаза, Кэп становится в середину круга. Ему нужно поцеловать того, кого он считает самым привлекательным и кого, как ему кажется, влечет к нему, но при этом он почти не знает этого человека, –  продолжает Холлис.

– Того, кто…

– Кого он хочет, кто, как он считает, хочет его, и кого он совершенно не знает.

– Поняла. Как жестоко!

– Гениально! Джеки Дженессен училась в выпускном классе, когда мы были в седьмом. Она мой герой.

– Сейчас у нее в инсте[27] тысяч десять фолловеров, –  добавляет Руби, показывая Мине что-то на телефоне.

– Так, ЛАДНО! –  Я встаю. –  Давайте уже побыстрее с этим закончим.

Куинн закрывает глаза руками, но растопыривает пальцы. Я пинаю его, и он прекращает дурачиться. Я стою в центре круга. И вот так, в полном одиночестве, мне вдруг становится лучше. Я допиваю банку пива.

– Кэплан вечно тянет время, –  говорит Холлис Мине. –  Бунтует.

Ее глаза закрыты, а голова наклонена чуть вбок, подбородок поднят. Ухмыляясь, Холлис ждет.

Я обхожу круг, уже слегка пошатываясь. Забираю у Куинна пиво, допиваю и возвращаю ему пустую банку.

– Кэп, не тяни резину!

Обычно, когда мне выпадают правила Джеки Дженессен, я просто целую Холлис и сажусь обратно, потому что никто все равно не заметит разницы. Я поворачиваюсь к ней. Не знал, что кто-то может закатывать глаза, когда они закрыты, но у нее это получается. Я опускаюсь на один уровень с Холлис и прижимаюсь лбом к ее лбу, чтобы не застать ее врасплох. Она тянется ко мне для поцелуя, одной рукой касаясь моего лица, но мои руки, сжатые в кулаки, продолжают лежать на полу. Я сажусь на корточки. Мина сидит рядом с закрытыми глазами и выглядит умиротворенной. Она теребит руками подол платья. На ее веках что-то белое и блестящее, похожее на крошечные осколки стекла. Я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть получше, –  блестки на веках вовсе не белые, а бледно-голубые, как ее глаза. Она рассеянно чешет нос. Я машинально протягиваю руку и касаюсь того места, которого коснулась она. Она распахивает глаза. Ее рот приоткрывается от удивления. Словно притянутый магнитом или силой гравитации, я вдруг наклоняюсь к ней.