Руби снимает свитер и закидывает его на шею Мине, отклонившись назад. Мина поддерживает Руби за спину. Руби выпрямляется, они с Миной оказываются нос к носу и принимаются так сильно смеяться, что Руби уже больше не может продолжать танец.

Затем мы все вместе залпом выпиваем свои напитки. Я проливаю на себя несколько капель пива. Когда наступает очередь Куинна, он мухлюет, сделав так, чтобы его четвертак оказался на имени Мины. Всем, кроме меня, это кажется очень милым. Мина чокается с моим пивом своей бутылкой с водой, и мы вместе выпиваем. Она на мгновение встречается со мной взглядом, но тут же как ни в чем не бывало возвращается к игре.

Ноа приходится смотреть порно в наушниках и вслух пересказывать нам происходящее. Бекке выпадает «Сообщение или шот», и она пишет эсэмэску репетитору: «Как дела, папочка?» Шот она тоже выпивает, для прикола. Холлис хохочет как сумасшедшая. Наступает черед Мины, и мы играем в тошнотворную «бутылочку». Пока бутылка крутится, у меня снова возникает странное ощущение тесноты в груди. Я уже не знаю, какой вариант кажется мне более предпочтительным: наблюдать, как она целует Куинна, или поцеловать ее самому. Тут бутылка останавливается и указывает прямиком на совершенно заурядного Джейми, которого, в отличие от меня, мало интересует все происходящее, а у меня, похоже, вот-вот случится инсульт. Я напоминаю себе, что это не кино. Это всего лишь моя жизнь, обычный пятничный вечер, и мы играем в игру с выпивкой, где ставки на самом деле не такие уж и высокие.

Мина вопросительно смотрит на Куинна, подняв брови, и он салютует ей. Куинн всегда ведет себя как настоящий спортсмен. Мина на четвереньках ползет по кругу и быстро клюет в щеку Джейми как-его-там. После они дают друг другу пять, как закадычные друзья. Мою грудь сжимает еще сильнее, и мне хочется сделать лишь одно –  схватить Мину за руку и утащить ее подальше отсюда, выплакаться ей и рассказать о своих чувствах, как будто она не имеет к этому никакого отношения, как будто все как обычно –  я поссорился с Холлис, или получил плохую оценку за контрольную, или мой звонок отцу снова был переадресован на голосовую почту. Она могла бы утешить меня, как всегда. Состроила бы рожицу, сказала бы что-нибудь.

– Кэплан?

Я поворачиваюсь к Холлис.

– Твоя очередь, –  говорит она с легким раздражением.

Не знаю, что я опять натворил. Я ведь за весь вечер не обмолвился с ней и словом! Но тут в голове что-то щелкает –  должно быть, именно в этом все и дело. Я силюсь улыбнуться ей, но лицо меня не слушается. Я посылаю четвертак в воздух, не глядя на доску. Он приземляется на буквы: «Дж. Дж.», обведенные звездой.