Вблизи она больше похожа на саму себя, но все равно какая-то другая. На носу снова веснушки, губы немного потрескались, но глаза радостно блестят, а на щеках играет румянец.

– Тебе правда весело? –  спрашиваю я.

– Знаешь, если честно, да. –  Мина начинает вышагивать по кухне. –  Звучит как-то убого, ведь мы всего лишь старшеклассники, и все эти чувства не важны, а еще этот шаблон…

– Ну и что, что ты все еще старшеклассница? Как это может помешать тебе наслаждаться моментом? И, кстати, напомни, что такое «шаблон».

– Да, точно! Именно так я себя и ощущаю –  я впервые в жизни наслаждаюсь моментом. Не знаю даже. Я была очень осторожной, очень сдержанной, я так плотно затянула узелки на клубке своих чувств, что казалось, стоит мне глубоко вздохнуть, и я взорвусь. Но он словно дернул за ниточку, клубок начал распутываться, а я… пока не взорвалась. Я просто…

Мина прижимает ладони к сердцу и с удивлением опускает на них глаза, а потом вскидывает руки в воздух. Опустив их, она улыбается.

– Я просто дышу.

– Это круто, правда. Дышать –  это ведь хорошо, верно?

– Верно. А «шаблон» означает что-то несущественное и банальное.

– Тогда ты полная противоположность шаблону. Как и все, что ты делаешь или говоришь. Или чувствуешь.

– Почему ты так смотришь на меня? Я выгляжу по-дурацки?

Мина скрещивает руки на груди.

– Нет, не делай так! –  говорю я чуть ли не со злостью и опускаю ее руки. Тогда она сцепляет перед собой указательные пальцы.

– Ты опять пялишься.

– Нет.

Вдруг она ошарашенно смотрит на меня.

– Нет, правда! Ты как все остальные парни!

– Что?

– Ты так смотришь на меня из-за обнаженных рук?

Я не могу ничего придумать в ответ. Мина смеется, пока я пытаюсь уловить смысл. Я ничегошеньки не понимаю.