Поппи была молода, верно, но все звезды сходились и все знаки указывали на то, что она определенно была готова двигаться в этом направлении. И это означало, что Поппи вновь была готова начать встречаться.
* * *
Поппи дико нервничала перед своим первым свиданием с момента разрыва с Джаспером. Ей не хотелось возлагать на это событие слишком много надежд, но все равно чувствовала возбуждение.
Когда она рассказала Астрид, что планирует снова начать встречаться, подруга с воодушевлением похитила ее из офиса на импровизированный поход по магазинам. Поппи рассмеялась, увидев шок на лице Феликса, когда Астрид передала Бэлль ассистентке Поппи и утащила ее прочь из комнаты.
В конце концов Астрид уговорила Поппи купить дорогущее платье от Каролины Эрреры, убедив ее, что в нем «ее ноги будут выглядеть двухметровыми». В довершение в день первого свидания Поппи Астрид пришла к ней, чтобы позаботиться о ее макияже и прическе.
Поппи была рада отвлечься от своей нервозности – ее забавляло то, как суетится Астрид. Она будто взаправду превратилась в курицу-наседку.
– Ты надела достойное белье? – спросила Астрид, вставляя последнюю шпильку в волосы Поппи.
– О боже, Астрид, – простонала Поппи.
– Что? Ты мне еще спасибо скажешь, если вы переспите, – огрызнулась Астрид.
– Это первое свидание. Я вообще не уверена, что что-то случится, – парировала Поппи.
– Взгляни на себя, – заявила Астрид, выразительно глядя на Поппи. – Ты богиня. Тебе перцовый баллончик нужно взять, чтобы он к тебе не полез.
Поппи отмахнулась от Астрид и наклонилась, чтобы поцеловать Бэлль, а затем взяла сумочку.
– У меня платье в трусы не залезло, посмотри?
Астрид покачала головой и выпроводила Поппи за дверь. Она проверила телефон, села в такси и рассказала, в какой ресторан нужно приехать, все это время борясь с бабочками в животе.
Войдя в ресторан и осмотревшись в поисках того, с кем у нее было свидание, Поппи вспомнила, что говорил ей Бэк. Что она заслуживала всего. И впервые в своей жизни Поппи чувствовала, что это может быть правдой.
Глава 22 Бэк
Глава 22
Бэк
Июнь 2024 года
– Итак, Бэк, о чем вы хотите поговорить сегодня? – Бэк пожал плечами и начал изучать таинственно появившееся пятно на своих джинсах. Не в его правилах было допускать загрязнения на одежде, но, возможно, это был еще один признак, что чувствовал он себя не лучшим образом. Некоторые дни могут быть тяжелее, чем другие, – об этом Анна, его психотерапевт, говорила ему много раз. Сегодня как раз был один из таких дней.
– О чем вы думаете? – настаивала Анна, и Бэк снова пожал плечами. – О вашем отце? О Поппи?
– Обо всем, – признался Бэк. Время от времени на него снова обрушивался тот факт, что он никогда больше не увидит отца и не сможет попросить прощения за все свои ошибки. А затем он снова думал о том, как сильно скучает по Поппи. А после уже ничего в мире не способно было его порадовать.
Анна понимающе кивнула. Уже пару раз с момента, как Бэк начал терапию, с ним случалось подобное, и Анна знала – ни за что не стоит больше его об этом расспрашивать, погружая все глубже.
– Как ваши отношения с матерью? Я знаю, что вы чувствуете себя одиноко, но, надеюсь, вы помните, что она у вас есть.
– У нас все хорошо. На самом деле лучше, чем когда либо. – Бэк был близок к тому, чтобы улыбнуться. Он не мог вспомнить, когда в последний раз сердился на мать. По сути, отношения, которые он построил с Леной за последнее время, стали для него спасательным кругом. А Анна помогла ему осознать, что так было для них обоих – Лена нуждалась в нем не меньше. Кто бы мог подумать, что он станет таким маменькиным сынком?
– Это чудесно, – сказала Анна, улыбаясь от того, что смогла вытащить его из депрессивного состояния. К моменту, когда Бэк покинул офис Анны, он чувствовал себя расслабленным и в то же время сконцентрированным, пытаясь напомнить себе, что все это он делает ради самого себя и ради Поппи.
Июль 2024 года
В прошлом Бэк с ужасом ждал поездок в загородный дом на пляже. В подростковом возрасте он был неуклюжим, угрюмым, и последнее, чего ему хотелось, – проводить время со скучными друзьями родителей. Ему хотелось бы сказать, что в этом году все по-другому, но по мере того, как Бэк с Леной приближались к особняку в Хэмптонсе, атмосфера в автомобиле становилась заметно напряженной и некомфортной. Несмотря на попытки разговоров ни о чем, отсутствие Генри незримой тяжестью нависало над обоими.
Это была первая семейная поездка без пресловутого главы семьи, хотя и Бэк и Лена усмехнулись бы, услышав этот термин. Все знали, что главой семьи была Лена, но это не означало, что у Генри не было своей роли в семейной жизни. Он бывал угрюмым или прямо-таки невыносимым, после того как выпьет, но он также создавал общее настроение. Он знал, как добавить перчинку в шутки, чтобы снизить напряжение, или как рассмешить Бэка или Лену, когда они были «чертовски серьезными». Присутствия весельчака Генри Сэндлера не хватало. И Бэк, и его мать знали, что загородный дом на пляже никогда больше не будет таким, как раньше.
Повернув на подъездную дорожку, Бэк предложил занести сумки, пока Лена зайдет внутрь и приведет себя в порядок. Когда Бэк зашел на кухню и поставил сумки на пол, он увидел стройную фигуру Лены, застывшую перед холодильником и смотрящую на оставшиеся с прошлогодней поездки бутылки пива. Бэк знал, что она плачет, – ее плечи тряслись.
– Удивлен, что он что-то оставил, – пошутил Бэк, нарушив тишину.
Лена вытерла лицо, смутившись от того, что ее застали плачущей, и взглянула на сына через плечо со слабой улыбкой.
– Да, я тоже.
Бэк подошел к Лене сзади и обхватил рукой ее узкие плечи, а затем взял две бутылки.
– Как насчет того, чтобы распить пару в его честь? Он бы этого хотел.
Лена улыбнулась, а по ее щеке скатилась слеза.
– Не-а, он бы нас отругал за то, что мы своровали его пиво.
– Да, возможно, ты права, – засмеялся Бэк, открыв бутылки и протянув одну Лене.
* * *
Через некоторое время Бэк и Лена покончили с последней бутылкой пива Генри и перешли к виски. С каждым новым тостом, с каждым новым глотком они рассказывали друг другу свои любимые истории и воспоминания о Генри. С момента трагедии они почти не говорили о нем – и Лена, и ее сын были слишком горды, чтобы позволить себе вновь расклеиться. К тому же Бэк очень боялся, что все пойдет не так, и Лена обвинит его во всем.
Но по мере того, как шел вечер, Бэк думал, что если бы его отец бы где-то рядом, то был бы горд и смущен от того, как они о нем говорили – будто бы он был неким сверхъестественным существом.
Хотя именно таким отец всегда был для него – кем-то, на кого стоит равняться, несмотря на то, какими безнадежными были их отношения. Бэку хотелось бы, чтобы все было по-другому, чтобы он смог сказать отцу, как сильно его любил и как сильно ему хотелось, чтобы Генри им гордился.
Они оба натворили множество ошибок по отношению друг к другу, и это дало Бэку два важных урока. Первый – не стоит ждать, чтобы что-то сказать, пока не станет слишком поздно. И второй – нельзя сдерживать свою любовь в качестве наказания.
Если когда-то Бэк станет отцом, он никогда не будет держать в себе чувства. Он каждый день будет говорить своему сыну, как сильно его любит. Даже если его любовь будет слишком навязчивой, по крайней мере, его ребенок не будет чувствовать себя как разочарование для своих родителей.
Они сидели на пляже перед костром. И когда тишина продлилась слишком долго, Лена придвинулась поближе к Бэку и, будто читая его мысли, объявила:
– Однажды ты станешь замечательным отцом.
Бэк посмотрел на Лену боковым зрением, одновременно и удивившись и не удивившись ее способности читать его мысли. Он не знал, что ответить, поэтому не сказал ничего. Тут откуда-то с другого места пляжа в ночное небо взвился фейерверк, завороживший Бэка.
Когда еще один фейерверк взорвался над ними, Бэк вздохнул и прошептал:
– Я скучаю по Поппи.
Лена положила голову Бэку на плечо и сжала его руку.
– Я знаю.
Август 2024 года
Бэк почти ни с кем не общался с момента… Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз пытался выйти в свет. Поэтому когда соседка Стефани Эвелин предложила ему устроить для нее вечеринку по случаю дня рождения, он бросился в приготовления со ста десятью процентами от своего обычного энтузиазма… Хотя это, по сути, означало, что он неохотно согласился провести вечеринку в своем доме.
Честно говоря, он сильно задолжал Стефани – она всегда мирилась с его сложными эмоциями (точнее, «его дерьмом» – она предпочитала называть их так). И Бэк понимал – она была больше, чем простая ассистентка, она была другом. Кроме Поппи, она была единственной, кто всегда вставал на его сторону. Она приносила ему еду, когда он не мог нормально питаться, назначала все его встречи, разбиралась со сложными клиентами, да и в целом – надирала всем зад.
И как бы Бэк ни притворялся, что ему не хочется заниматься приготовлениями к вечеринке, он был более чем счастлив сделать это для нее.
Так он и оказался в магазине Whole Foods с Эвелин, которая, протащив его по торговым рядам в поисках шариков, торта, растяжек, свечек, конфетти (которые Бэк запретил, чтобы потом их не убирать), теперь настаивала на покупке клубничного мороженого определенной марки – притом что во Whole Foods его не было.