– Но, как мне кажется, им очень хочется тебя узнать. Знаешь, еще никогда такого не было, чтобы эти мальчики вовлекали в свой мир девочек, которые приезжают в этот дом.

– Без обид, но мне с трудом в это верится.

Мейбл фыркает.

– О, некоторые нарушения комендантского часа не обошлись без участия Ройса, это да. Но этому парню не обязательно узнавать кого-то для этого дела, сама понимаешь. – Она качает головой, но без осуждения.

– Вы любите их, – замечаю я.

– Я вырастила их.

Значит, это правда.

Мейбл, склонив голову набок, весело смеется.

– То есть я растила их столько, сколько они мне позволяли. Их отец был очень добр к ним, но его почти никогда не было дома, а потом они уже стали слишком взрослыми для того, чтобы злиться на это. Обычно злость на родителей никогда по-настоящему не проходит, она растет внутри, словно грибок, словно проверяя, хватит ли у нас сил и духа вычистить ее. Но они по-прежнему любят его, несмотря на все ошибки.

– Извините, Мейбл, но зачем вы мне все это рассказываете?

– Не могу сказать. – Черты ее лица становятся жестче, прозвучавшая в этих словах правда заставляет ее беспокоиться. Она встает. – Может, это как-то связано с человеком, который ждет тебя на улице. Хочешь, назови это интуицией.

Она идет к двери, но оборачивается.

– Я кое-что вижу в тебе, Рэйвен. То, что ты не можешь сама в себе разглядеть. Не позволяй… просто доверяй своему шестому чувству, дитя. Доверяй… тому, что знаешь. Остальное придет со временем.

Не дожидаясь моего ответа, Мейбл выходит из комнаты, оставив меня гадать, что за хрень сейчас произошла.

Сунув ноги в ботинки, я неторопливо завязываю шнурки, потом натягиваю на себя худи.

Уверена, у Ройса найдется зажигалка.

Я выхожу через переднюю дверь и спрыгиваю с крыльца.

– Ну-ну.

У меня кровь стынет в жилах, и я застываю на месте.