– Ладно.

Она встречается со мной взглядом, в котором сквозит подозрение.

– Ладно?

– Да. Ладно.

Мать ухмыляется и, скользнув взглядом по троице, тянется к дверной ручке.

– Поторопись, я не смогу долго оставаться здесь. Мне нужно вернуться.

Она усаживается на переднее сиденье, высовывается из окна, когда дверца закрывается, и ее расширенные глаза смотрят на меня с разочарованием.

– Ты же знаешь, как они тебя любят, пара часов твоего времени может…

– Уезжай.

Мать улыбается, подмигивает парням, и машина отъезжает.

Нормальная девчонка расплакалась бы – ведь родная мать хочет купить себе порошок, продав тело собственной дочери. Но я не нормальная.

Я шагаю через двор.

– Рэйвен.

Я притворяюсь, что не слышу их.

– Рэйвен!

Я уже почти дохожу до дома мальчишек, когда на то же место, где недавно была рука моей матери, ложится чья-то ладонь. Скинув ее с себя, я разворачиваюсь, с яростью глядя на парней. Меня переполняют эмоции, а когда мне некуда их выплеснуть, все время происходит какое-нибудь дерьмо.

– Даже не думай диктовать мне, что делать, – говорю я Мэддоку.

– Я не хочу, чтобы меня пытались убедить, будто это какой-то пустяк, – говорю я Кэптену.