Нет.

Я медленно разворачиваюсь лицом к улице.

Ледяные голубые глаза разглядывают меня с явным презрением.

– Никогда раньше не видела у тебя такой улыбки. Но что-то она быстро исчезла. – Ее блестящие глаза встречаются с моими. – Похоже, ты не особо рада меня видеть.

– Это да.

Краем глаза я замечаю, как открывается дверь и из дома выходит Мейбл, притворяясь, что ей прямо сейчас срочно нужно проверить почтовый ящик. Быстро глянув на меня, она останавливает взгляд на моей матери. Ее лицо напрягается, и она на мгновение замирает, но тут же приходит в себя.

Я оборачиваюсь.

Мама не сводит глаз с Брей-хауса, но, когда я подхожу ближе, медленно переводит взгляд на меня.

Она стоит, прислонившись к синей «Тойоте», которая, должно быть, старше меня. Я пытаюсь рассмотреть водителя, но мать загораживает мне обзор.

Я неторопливо разглядываю ее, и мне хочется возненавидеть Вселенную, которая так добра к такому куску дерьма, как она.

Длинные, идеальной формы ноги, широкие бедра, тонкая талия и большая грудь, за какую многие женщины платят тысячи долларов, – и все это даровали той, кто отдает свою красоту за определенную плату.

Юбка едва прикрывает верхнюю часть ее бедер, из-под пояса которой виднеется белье, а сверху на ней нечто, больше напоминающее широкую повязку на голову, чем топ. Конечно, он белый, а лифчик у нее темно-лиловый. Ее волосы, длинные и темные, завиты и уложены в идеальную прическу. На лице такой же идеальный макияж.

Она невероятно привлекательна и знает это.

Великолепная снаружи, сгнившая изнутри.

Она мерзкая стерва в красивой упаковке.

Мать, сморщив нос, смотрит на мои худи, спортивные штаны и ботинки.

Я ей не чета, выгляжу как бездомная, и мне плевать. В отличие от нее, я живу не для того, чтобы производить впечатление.

И ей никогда этого не понять.