Я чувствую, как напрягается за моей спиной Мэддок, и вижу краем глаза, как Ройс резко вскидывает голову, глядя на меня.

– Все равно, представь меня.

– Нет.

Мать отрывает глаза от Кэптена.

– Я приехала повидать тебя, а ты вот так ведешь себя? – Ее глаза скользят влево, и она умышленно сгибает колено, чтобы из-под крошечной юбки показалось белье. – Я скучала по тебе…

– Лжешь.

Рука матери застывает в ее волосах, и она таращится на Мэддока.

Мать рассматривает его, и внутри у меня все переворачивается – у меня даже в голове не укладывается то, что только что мелькает в ее глазах. Ее напряженный взгляд перебегает от одного парня к другому и обратно к Мэддоку. Она начинает сардонически смеяться.

Мать открывает рот, но Мэддок не дает ей заговорить.

– Ты собиралась поднять на нее руку перед тем, как мы приехали. Тебе повезло, что мы вовремя остановили ее, иначе тебе было бы еще хуже.

Глаза моей матери расширяются, а мое сердце начинает бешено колотиться.

И тут случается кое-что похуже, чем то, что она рассматривает всех троих как своих потенциальных клиентов, похуже, чем любое откровение, которое ей только что пришло, – моя мать вдруг видит картинку целиком.

Эти парни, сильные и властные, ловкие и храбрые, встали рядом со мной.

Двое – по обе стороны от меня, а самый сильный и крупный из этой троицы – за моей спиной.

В мире, откуда мы с ней родом, покровительство чему-то или кому-то всегда трактуется как желание защитить. Это значит, ты раскрываешь свои карты и показываешь свое слабое место.

Ее ухмылка говорит мне, что я права, а веселый смех подтверждает это.

Если я не разберусь с этим прямо сейчас, она найдет способ, как использовать и парней.

Я не уверена, что им будет все равно, когда дойдет до дела, но будь я проклята, если стану кому-то должна на ее условиях.

Да и вообще, нет нужды втягивать их в кошмар по имени Равина Карвер. Она моя проблема, и мне с ней разбираться.

Вот почему я говорю: