Я издаю стон, откидываю голову на кровать. Каждый мускул в моем теле напрягается, и оргазм обрушивается на меня всепоглощающей пульсирующей волной. Мое тело дрожит, но Мэддок не отпускает меня, не снижает ритм. Он трахает меня еще сильнее, и я чувствую новую волну.

Он выходит из меня, и я жалобно протестую.

Мэддок склоняется, целует мой живот, а потом берет мой клитор в зубы. Он кусает его, посасывает, вращает языком, и я снова начинаю дрожать, поднимая колени к его ушам и сцепляя ноги за его шеей. Но он не дает мне кончить, а переворачивает меня на живот, поднимает мою попу и входит сзади.

Три глубоких толчка, и он, хрипло застонав, проводит ладонью вдоль моего позвоночника, а я едва стою на дрожащих коленях. Он выходит из меня, раздвигает мои ягодицы, и его горячая сперма льется между ними и скатывается к щелочке, где перемешивается с моей собственной влагой.

Мэддок проводит по мне членом, растирая по мне наши жидкости, а потом, шлепнув меня по попе, падает рядом.

Я лежу, уткнувшись в подушку лицом, и он усмехается, слегка задыхаясь.

Через минуту раздается громкий стук в дверь.

– Вы закончили? Надо поговорить.

Простонав в подушку, я смотрю на Мэддока и выгибаю бровь.

– Ты сможешь еще раз, по-быстрому?

Он ухмыляется и ложится на мою спину, утыкаясь членом в мою попу.

– Я могу еще раз, и еще раз, и еще раз, Белоснежка. Но мне нравится знать, что ты снова хочешь почувствовать в себе мой член.

Внутри меня разгорается пламя, и Мэддок смеется, словно знает, что со мной происходит.

– А ты думала, что сможешь забыть такое, – самоуверенным тоном говорит он.

Я ошарашенно смотрю на него, а потом начинаю смеяться.

Мэддок ухмыляется, выходит из комнаты, оттолкнув Ройса, который пытается проскользнуть мимо, и закрывает за собой дверь.

Я снова смеюсь, беру чистую одежду и иду в душ.

Я спускаюсь по лестнице в полной уверенности, что мальчики уже закончили свое маленькое совещание, но все трое сидят на диване и сразу поднимают на меня глаза, стоит мне появиться.

Я замедляю шаг.

– Что?