Кэптен и Ройс отступают назад, но не уходят.

Все, кто есть поблизости, замедляют шаг. Десятки пар глаз смотрят на его руку, сжимающую мой локоть, и на мое рассерженное лицо.

Тогда Мэддок притягивает меня к себе, обнимает рукой за талию и наклоняется ко мне. Я отодвигаюсь от него.

Он говорит тихо, но с таким напором, какого мне еще не доводилось слышать:

– Теперь я, на фиг, сделаю все, чтобы дойти до этой точки.

Взгляд Мэддока становится жестче.

– Какой точки?

– Той, где я буду знать, где ты, с кем и о чем говоришь. И это не имеет ничего общего с желанием разозлить тебя, а только с тем, чтобы сохранить мой рассудок.

– Осторожнее, здоровяк, – шепчу я, и вдруг у меня начинает стучать в висках. – Это очень похоже на падение короля. Только вот земля у меня под ногами не очень мягкая.

Он наклоняется еще ближе, его рот почти касается моего, и я прикусываю язык, чтобы не сделать или не сказать что-нибудь глупое.

– Я справлюсь.

– Может быть, я этого и не хочу.

– Лгунья, – шипит он и отпускает меня. – У тебя две чертовы минуты, Белоснежка. Не нарывайся.

Я отталкиваю его, не обращая внимания на косые взгляды, и иду к Басу, стараясь выровнять пульс, но у меня такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Бас переводит взгляд с Мэддока на меня.

– Даже не думай, – предупреждаю я его, открывая свой шкафчик, чтобы взять учебники для первых уроков и положить их в рюкзак. – А я думала, что ты занес меня в черный список.

– У меня нет черного списка.

– Значит, это список под названием «Избегать их, чтобы жить спокойно». Одно дерьмо. – Я прислоняюсь к металлу и смотрю на него. – Что случилось?

Бас хмуро смотрит на свои крутые армейские ботинки, потом поднимает на меня глаза.

– О тебе спрашивают. Хотят, чтобы ты снова стала драться. Обещают большие деньги.