– Дело, блин, не в этом!

– Тогда в чем?! – я еще сильнее повышаю голос.

– Они могли покалечить тебя!

– Да кому есть до этого дело?

– Мне! – орет Мэддок, а двое других одновременно с ним произносят:

– Нам.

– Я… – Я умолкаю, не зная, что сказать.

Моя грудь сжимается. Боль в ребрах и боль, идущая из какого-то совсем другого места, не дают дышать.

Мэддок подходит ко мне, на его шее пульсирует жилка.

– Когда в следующий раз ты…

Я горько усмехаюсь, и он закрывает рот.

На секунду мне показалось, что тут нечто большее, но ему всего лишь нужна была минута, чтобы перейти к угрозам.

Потом всегда следуют угрозы.

– И тогда ты что? Уничтожишь меня? Сломаешь? Я уже проходила через это. Худшее, что ты можешь сделать, – это убить меня, и даже это будет пустяк по сравнению с тем дерьмом, которое мне довелось пережить. Хочешь злиться – отлично. Хочешь беситься из-за того, что все идет не так, как ты хочешь? Ладно. Но не притворяйся, что тебе не наплевать на то, что со мной происходит, потому что на самом деле тебя беспокоит только одно – твой маленький план и те проблемы, которые я вызову в нем. Ты сам, черт подери, притащил меня сюда! Не забывай об этом.

Убийственный взгляд Мэддока прожигает меня насквозь, но я не собираюсь отступать. Стою на месте, словно я сильная, хотя на самом деле мне хочется принять теплый душ, чтобы смыть эту ненависть к самой себе.

Мэддок оглядывается через плечо на своих братьев, которые стоят тихо и спокойно, как гребаные хорошие мальчики, – жаль, я уже знаю, что их молчание хуже слов.

Он ничего им не говорит, но оба выходят из комнаты.

Мэддок медленно подходит ко мне, и я тут же напрягаюсь, но он видит, а скорее чувствует, что во мне уже не осталось сил бороться с ним. Каким-то неведомым образом он знает, что сейчас я нуждаюсь в нем, хотя отказываюсь признаться в этом вслух.

Он нежно берет меня за пальцы, словно боится, что они тоже болят, и тянет меня в ванную в своей комнате. Мэддок закрывает дверь и запирает ее, а потом идет включить воду.