Она прогнала Перкинса.

Она сожгла поместье Грейвенов.

Она узнала, что у ее единственной подруги было – есть – больше секретов, чем у нас.

Она узнала, кто изнасиловал ее тогда – моя собственная гребаная кровь.

Семья – это не только общая кровь.

Как раз в тот момент, когда она, вероятно, почувствовала, что все налаживается, Лео и Виенна появляются из ниоткуда, готовые вырвать ее, передать, как грязный приз.

Все из-за меня.

Все это.

Я вздрагиваю, когда ее рука касается моей лопатки, каждый мускул в моем теле напрягается, но только на мгновение, потому что в следующее мгновение ее другая рука ложится мне на бицепс. Ее маленькие пальчики обхватывают его изо всех сил, и все кончено.

У меня подкашиваются колени, и я падаю на пол, приветствуя жжение, которое пронзает мои бедра. Моя голова падает на грудь, кулаки упираются в пол.

От ее резкого, прерывистого вдоха у меня на шее напрягаются жилы, и я ненавижу себя еще больше.

Через несколько секунд в поле зрения появляются ее ноги в носках, потом колени, когда она садится прямо передо мной. Она садится на ноги, и, когда ее рука поднимается, я зажмуриваюсь.

Ее мягкие пальцы дрожат на моей щеке, и я задерживаю дыхание, глотая тот воздух, что остался во мне. Тепло охватывает мое холодное лицо, когда ее ладони встречаются с моей челюстью, ее рука движется, пока кончики ее указательных пальцев не оказываются у меня за ушами, остальные обхватывают мою шею.

Она приподнимает мою голову, тихое шарканье дает мне знать, что она придвигается ближе.

Это занимает у нее минуту, но потом она заговаривает.

– Открой глаза, здоровяк.

Ее дыхание обдает мое лицо, и я сжимаю губы, чтобы не чувствовать ее.

Черт.