– Ты со мной, Вик-Ви.

Я смеюсь:

– Тебе не жирно будет?

Кэптен стоит у перил ложи и смотрит на меня, хотя и не подходит. Но меня это не задевает – я радуюсь возможности как следует рассмотреть его вне привычной обстановки. Его песочно-светлые волосы идеально зачесаны, но не так, как у мальчика-паиньки, а скорее как у магната, занимающегося темными делами, я таких видела в кино. На нем черная рубашка, рукава закатаны до половины предплечий. Когда он подносит бокал с янтарной жидкостью к губам, видна татуировка на костяшках пальцев, Он глотком выпивает все, и на дне бокала остаются кусочки льда.

Последний артист на разогреве уходит со сцены, и начинается то, ради чего все пришли сюда. Мои глаза бегают по партеру. Зрители вскакивают на ноги, кричат, свистят и аплодируют. Свет гаснет, что сопровождается диким ревом, потом центр сцены высвечивает луч прожектора, и в круг света вступает он – Джи-Эйзи. Рэйвен оглушительно визжит, Мэддок закатывает глаза, но не может скрыть ухмылки – все что угодно, лишь бы сделать ее счастливой.

– Он тебе напомнил Баса? – кричит Ройс ей в ухо, и голова Рэйвен резко поворачивается в его сторону.

– Бас Бишоп не был панком, малыш. – Ее взгляд смягчается, когда она протягивает руку и Ройс берет ее в свою. – Бас был добр ко мне, но никогда не был так добр, как ты.

Ройс долго смотрит ей в глаза, кивает и отпускает ее руку.

Бас Бишоп раньше заправлял на складах, он помог ей, нарушив при этом свою верность парням. Это разозлило их, но в конце концов он спас Рэйвен, и Мэддок был ему благодарен, а Ройс – нет. Он считал, что Бас пришел и попытался занять место, которого не заслужил.

Сегодняшняя его шутка в том, что у Бишопа были гладкие черные волосы, зачесанные назад, кожаная куртка и рваные джинсы, как у Джи-Эйзи. Гремучая смесь панка и рокабилли.

– Люблю тебя, Рэй-Рэй! – кричит Ройс с ухмылкой, и она кричит то же самое ему в ответ.

Мэддок тут же проскальзывает к ней, шепчет что-то на ухо, она хихикает, обхватывает его за шею, и они начинают танцевать.

Внезапно у меня за спиной оказывается Кэптен.

– Красный – твой цвет, красавица, – кричит он, чтобы я услышала, и его пальцы пробегают по моим ребрам, останавливаясь там, где красная рубашка исчезает в черных джинсах с высокой талией. Взгляд падает на мои губы, накрашенные густо-красным, на пять оттенков темнее моего естественного цвета, и точно такого же оттенка мой топ под рубашкой.

Он кладет руку мне на щеку.

– Виктория, – шепчет он, и между его бровями образуется тяжелая складка. – То дерьмо, которое я наговорил о Марии… это был полный отстой. Я не это имел в виду.