Чейз кряхтит и старается вырваться, но я давлю еще сильней. И тогда он орет от боли.
Рядом со мной возникает Брейди, я слышу, как сзади хлопает дверь и подбегает Мейсон.
– Ноа, отпусти его.
Наваливаюсь на Чейза и давлю ладонью ему на лопатку. Если приложить чуть больше усилий, я вывихну ему плечо.
– Ты сломаешь ему руку. – Брейди хватает меня за запястье.
Все переворачивается у меня внутри.
– Так ему и надо.
Меня трясет, я стискиваю зубы и отпускаю говнюка, но не отступаю ни на шаг.
Чейз выпрямляется, у него с губы капает кровь, и он вытирает ее большим пальцем.
Я опускаю плечи и качаю головой. Горячая смесь гнева и вины плавится в груди, мне трудно дышать; я злюсь на парня, который стоит передо мной и вытирает кровь с губ. Я хотел поступить правильно, я готов был пасть на меч, как римский солдат, потому что именно этого хотела она, а я всегда ставил ее интересы выше своих. Я сделал, как она велела: отступил, не давил на нее, а этот козел…
Ловко воспользовался ситуацией.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я.
Чейз морщится и отворачивается.
– Отлично просто! Значит, смелости, чтобы отбивать у меня девушку, тебе хватает, а смелости, чтобы сказать мне об этом в лицо, – нет?
Он дергает головой и возмущенно взмахивает руками.
– Чего ты хочешь от меня, Ноа?
– Хочу, чтобы ты назвал хоть одну причину, почему бы мне не пристукнуть тебя. Почему бы мне не пойти к Арианне прямо сейчас и не напомнить ей о том, как ты с ней поступил. А ведь потом, после того как ты предал ее, она была счастливой. Она была…