* * *

Мы сидим на зеленой травке. Я оглядываю футбольное поле.

– Интересно, если бы я спросила у Мейсона, какое его любимое место, он бы тоже сказал, что вот это?

Ноа поднимается на ноги и протягивает руку. Я встаю, и он притягивает меня к себе. Одну руку он кладет мне на бедро, другой берет мою ладонь. Вдруг я слышу тихую мелодию. Оглянувшись, замечаю на газоне его телефон.

– Ты должна мне танец, – шепчет он, и тепло его дыхания будто заряжает меня электрическим током.

У меня колотится сердце, но я пытаюсь весело улыбнуться.

– Я? Должна?

Ноа кивает, и мы начинаем танцевать.

Такая странная пытка… Нежные объятия и разрывающая сердце история, которую рассказывает песня. Именно так действуют Rascal Flatts[45]. Они поют о любви и благородстве. О добре. О самоотверженности, о принятии потерь и возможности расставания.

Губы Ноа беззвучно двигаются, как будто он тоже поет.

Он как будто знает, как действует на меня музыка, и говорит со мной через текст песни.

Похоже, он хочет, чтобы я была счастлива, и мне важно понять почему.

Ты наверняка знаешь, Ари. Вспомни.

Я моргаю, потом песня меняется и… пытка становится сильней.

Потому что на этот раз Ноа не просто танцует со мной – я чувствую, что он нуждается во мне. Я чувствую его.

Утрата, о которой рассказывает песня, заставляет его сердце кровоточить, и мне хочется облегчить его боль.

Rascal Flatts поют об упущенных шансах, о потерянных мечтах. О мучениях, которые порождает вопрос «а что, если бы…». Бывают моменты, когда все кажется возможным: счастье так близко, что только протяни руку и возьми, но потом все сметает ураган. И ты ничего не можешь сделать – остается только смотреть, как ветер раздувает пепел твоих надежд.

Я чувствую себя беспомощной, я не знаю, как помочь Ноа. Он прижимается лбом к моему лбу. Руки, обнимающие меня, дрожат, и мне больно вздохнуть.