Я хмуро смотрю на отца.

– Почему ты не предупредил нас? Почему не дал нам знать, чтобы мы следили за ним? Я могла бы держать его подальше от Общества Грейсон, чтобы он был всего лишь студентом, в конце концов, не более.

Отец виновато кивает.

– Часть меня задавалась вопросом: может быть, он и правда подойдет для кого-то из вас? Я не видел причин немедленно возразить Отто Хеншо, а он знал, что в то время ему нельзя было напрямую потребовать. Он также знал, что я рассмотрю все стороны, прежде чем приму решение. Что это решение не будет поспешным. Тогда я не знал, что Хеншо предатель, хотя Оливер всегда производил на меня такое же впечатление, как и на тебя.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но отец еще не закончил:

– У меня две дочери, верно, так что у Хеншо было больше одного шанса получить то «да», к которому он так стремился.

– Ты собираешься рассказать нам, что у Хеншо есть на тебя? – спрашиваю в лоб.

– Я расскажу, но я еще не решил когда. Прямо сейчас это сложно, потому что мне нужно принять одно решение.

Беспокойство разливается у меня внутри.

– Какое решение?

– Преступник жаждет крови. Моей крови. Я не могу этого допустить.

– Мы все в некотором роде преступники, – говорит Бостон очевидное. – Мы сильнее, и на нашей стороне больше людей, если до этого дойдет.

– Верно, но Хеншо из ядовитой породы. Он предан лишь самому себе, и ему сходит с рук то, что он делает. Он может использовать чужие секреты против других. Именно так он убил окружного прокурора. Он убивает безнаказанно. – Челюсть отца твердеет. – В его распоряжении много людей, которых он может шантажировать. Это его сильная сторона – устранять проблемы за определенную цену. Но реальная цена, которую он выставляет, – это непогашенный долг. Вот почему никогда нельзя доверять преступнику.

– Какое решение? – повторяю я немного жестче.

Его взгляд перемещается на Бостон и задерживается на мгновение, прежде чем снова вернуться ко мне.

Он берет телефон, нажимает кнопку и подносит к уху. Его глаза остаются прикованными к моим, пока, предположительно, звучат гудки, но я, конечно же, не слышу ни звука.

– Да… – намеренно тянет отец, и выражение его лица становится мрачным.

Украдкой бросаю взгляд на Бостон. Она поджимает ноги на стуле, затем быстро переводит взгляд на отца, как раз в тот момент, когда он говорит:

– Она передумала. Условие вступает в силу немедленно.

В следующий момент его глаза вспыхивают, и я могу только предполагать, с кем он говорит и о чем идет речь.