Здесь холодно, и мне легко догадаться почему – «пыточный» подвал моего отца точно такой же.

Спускаюсь вниз. Здесь четыре двери, и я открываю первую.

Передо мной довольно большая комната. Из трех стен на идеальном расстоянии друг от друга из бетона торчат цепи. Мне становится не по себе. И дело даже не в следах крови в дальнем углу – явно не застарелой, а пролитой совсем недавно. Больше всего меня напрягает длинный деревянный ящик без крышки, из которого высовываются скомканные простыни в красных пятнах.

Внезапно я жалею, что на мне нет обуви, поскольку холод становится все сильнее. Бросаю взгляд на кляксы крови у цепей, замечаю пятно размером с мяч и медленно иду к самодельному гробу – а что еще это может быть?

Мой взгляд привлекает золотистый отблеск, и я поворачиваю голову, чтобы взглянуть.

Я бы узнала этот оттенок золота где угодно…

Наклоняюсь и поднимаю маленький предмет. Провожу большим пальцем по гравировке – «Г». Это символ Общества Грейсон. Такие булавки у немногих.

Я хмурюсь, когда думаю об этом.

– Я его предупреждал, – раздается хриплый голос Бастиана у меня за спиной.

Оглядываюсь через плечо и вижу, что он стоит, прислонившись к косяку, ступни и грудь голые, черные волосы восхитительно торчат во все стороны. Какая глупость – замечать это в такой момент, но я не могу отвести взгляд.

Бастиан наклоняет голову, изучая меня без всякого выражения, а я вспоминаю, как увидела на его запястье вещицу, украшенную бриллиантами.

– Часы… – говорю я.

– Нет причин пропадать им просто так.

Я киваю в сторону гроба.

Глаза Бастиана слегка сужаются.

– Ему повезло, его убила инфекция, пока меня не было. Было бы хуже, если б я вернулся, – он делает паузу, прежде чем добавить: – Если бы твой отец не опередил меня.

Мои брови подпрыгивают.

– Мой отец, – повторяю я без эмоций.

Он смотрит на цепи, под которыми самые маленькие пятна, размером со слезинку, и я понимаю.