Я знаю, они будут рядом.

Мои родители.

Они в меня верят.

Я не тень своего брата. Я – это я.

Киваю, переводя взгляд с мамы на отца и обратно.

У меня все получится.

Я сделаю это для них.

Для нее.

Для себя.

Я разорву всех к чертовой матери.

Мейер

Я справлюсь, повторяю себе в сотый раз, пока иду к спортивному отделу. Сама я слабо верю в это, но другого пути нет.

Мне надоело жить под чужим влиянием. Невыносимо… Все, что у него есть против меня, – это подписанный мною договор, причем подписанный под его нажимом. Я согласилась принести жертву, потому что испугалась потерять своего ребенка. Мне пришлось отказаться от парня, которого люблю всем сердцем, чтобы Томас Рид, человек, за которого я по глупости вышла замуж, не смог забрать мою дочь.

Но больше никаких жертв. Я не могу жертвовать своим будущим и будущим Бейли. После рождения дочки я нуждалась в деньгах, а значит, в поддержке Рида, и он знал об этом. Уверена, мы оба ненавидели эту ситуацию. Если бы я ушла сразу, как только поняла, с каким уродом связалась, мне бы пришлось бросить учебу, потому что я не смогла бы потянуть самостоятельно оплату за обучение, сколько бы подработок ни взяла. Уйти от него означало заживо закопать себя, но почему должна страдать Бейли? Моя девочка заслуживает большего. Я была вынуждена согласиться на то немногое, что Рид предложил мне, и даже нашла утешение в том, что у ребенка будет безопасное место, которое условно можно назвать домом. Через два года, которые не отложатся в памяти малышки, я окончу университет и смогу самостоятельно дать ей все, что необходимо. Мы будем свободны от Томаса Рида, и она, я надеюсь, никогда не узнает о ненависти в его сердце.

Так же, как и он никогда не узнает о боли, которую причинил мне. Ему все равно, к чужой боли он нечувствителен.

У меня закружилась голова, когда он пообещал положить мир к моим ногам, а вместо этого он попытался сделать из меня придверный коврик. Но сквозь боль приходит облегчение, а если пестовать в себе чувство вины, что я сама виновата во всем, боль будет бесконечной.