– Подождите!

– Я просто должна поговорить с ним! – сказала я, оглядываясь на Майлза. – Пожалуйста, я буду паинькой.

Санитары переглянулись и посмотрели на меня.

– Две минуты, – сказал один из них. – Мы должны убраться, пока из школы не начнут выходить.

– Прекрасно. Поняла.

Они отпустили мои руки. Я быстро добежала до Майлза.

– Не думал, что они позволят тебе это, – сказал он.

– Я была очень убедительна.

Он засмеялся, но как-то глухо.

– Моя школа.

– Смеешься? Если бы я делала какие-то вещи так, как их делаешь ты, то уже немало времени провела бы взаперти.

Майлз ничего на это не ответил, но протянул руку и коснулся моего лица – израненной, изуродованной его части. Я отвела его руку.

– Когда это ты стал таким чувствительным? – спросила я. Он меня не слушал. Он смотрел на мягкие наручники и металлическую застежку между ними. – Это просто мера предосторожности, – сказала я, прежде чем он успел спросить. – Мне пришлось надеть их для того, чтобы прийти сюда. Оказалось, школа испытывала некие сентиментальные чувства, чтобы впустить в свои стены, но недостаточно сентиментальные, чтобы рисковать судебным процессом.

– Мне это не нравится, – сказал он.

– Да. Ну, иди к своему клубу.

– Когда ты уезжаешь?

– Сегодня вечером. Вообще-то прямо сейчас. Это должно было произойти утром, но раз школа разрешила мне прийти на выпускной, они все переиграли…

Он нахмурился еще сильнее.

– Мне особо нечего ждать.

– Прекрасно. Я приеду навестить тебя завтра.