Мистер Гантри открыл церемонию своим обычным громоподобным рыком. В зале приглушили свет, и я больше не могла различать сидящих в нем людей.

Президент класса встал и произнес речь. Вице-президент сказал несколько слов, школьный оркестр сыграл гимн школы, а затем мистер Гантри начал выкрикивать имена. Почетные ученики шли первыми. Мне пришлось крепко стиснуть зубы, дабы удержаться от смеха, когда Майлз пожимал руку мистера Гантри – даже оттуда, где я стояла, были видны расплывшаяся по лицу Майлза чеширская улыбка и хмурый взгляд, которым наградил его в ответ мистер Гантри.

Когда должны были бы назвать мое имя, я невольно переступила на подушечки пальцев, и все внутри у меня заболело. Я столько работала, чтобы получить этот диплом…

Один из санитаров взял меня за капюшон и осторожно потянул назад. Я почти задыхалась, переваливаясь обратно на пятки, и далее стояла смирно, пока мои одноклассники получали дипломы. Иван и Ян притворились, что свои дипломы они перепутали, а потом попытались пожать руку мистеру Гантри одновременно. Тео, казалось, была готова подойти к сцене и стащить с нее братишек. Гантри по сравнению с Артом выглядел мелким камушком. Затем все, кроме мистера Гантри, сели.

– Прежде чем мы закончим нашу церемонию, будет произнесено еще несколько очень коротких прощальных речей. И прежде всего я хочу предоставить слово нашему второму ученику Такеру Бомону. – По залу прокатилась волна не слишком громких аплодисментов. Такер с красным от волнения лицом взошел на подиум.

Я почувствовала прилив гордости. Мистер Клеклый картофельный салат, решившийся забраться в дом МакКоя, ввязался в драку у Финнегана и помог спасти Майлза. Он был готов простить меня за все мои прошлые и будущие прегрешения. Не знаю, заслужила ли я такого друга, но я была рада тому, что он у меня есть.

Такер какое-то время сражался с микрофоном и разглаживал свою помятую речь, а затем прочистил горло и оглядел всех присутствующих.

– Думаю, начну с одного общего мнения, – сказал он. – Мы сделали это! – И аудитория взорвалась радостными криками, криками победы.

Такер улыбнулся:

– О'кей, теперь, когда я это сказал, считаю, не будет преувеличением заявить, что это был самый безумный год в школе для каждого из нас. – Он посмотрел на Майлза, который по своему обыкновению дернул бровью. – Даже если вас не было здесь в каждый конкретный момент, вы прекрасно знали о том, что здесь происходит. Были частью этого. Вы пережили это и выжили. А если вы можете пережить питонов, сходящих с потолка, значит, вы можете пережить практически все.