Я не знала, какие руководящие указания Майлз получил по поводу своей речи, но если тени, скользящие по лицу мистера Гантри могли о чем-то сказать, то он беззастенчиво эти указания игнорировал.

– Раньше я действительно так думал, – продолжил он. – И сейчас отчасти продолжаю так считать. Я учусь… нет, не меняться, потому что, положа руку на сердце, я себе нравлюсь. Не мои поступки, а то, какой я. Я учусь… сдерживать себя? Перекомпоновываться? Контролировать свои разочарования? Как ни назови, но это работает. Я больше не чувствую себя опасным. У меня больше нет мотиваций проделывать то, что я проделывал здесь. Если я с кем-то поступал нехорошо – прошу у этого человека прощения. Прошу прощения за то, что делал и по какой причине. Meine Mutter, – я представила, как Клифф корчится на своем месте, – всегда учила меня, что извиняться – значит быть вежливым.

Я представила сияющую улыбку на лице Джун.

– Я хочу сказать еще несколько вещей. Первую – нашему чудесному второму ученику. – Он повернулся и обратился к Такеру: – Говоря все это, я не имел в виду тебя. Ты был моим лучшим другом, а я не понял этого. Ты заслуживал лучшего.

Вторую – Клубу поддержки спортивных объектов средней школы Ист-Шоал. Думаю, если бы не вы, я бы уже давно свел счеты с жизнью.

Наверно, только мы понимали, насколько серьезно он это говорил.

– Третью – всем вам. Когда-то я боялся вас. Это правда. Мне было дело до того, что вы думаете, и до того, что можете попытаться причинить мне боль. Но теперь это прошло. Посмотрим, как долго вы продержитесь в драке со мной. А еще, как вам такое? Я люблю Александру Риджмонт, и мне плевать на ваше мнение по этому поводу.

Он снова посмотрел на меня. И мир под моими ногами стал твердым.

– Кажется, я хотел сказать что-то еще, но запамятовал… – Его пальцы опять застучали по подиуму. Он пожал плечами и стал пробираться к своему месту… а затем вдруг всплеснул руками с возгласом «Ах, да!», развернулся и сунул микрофон себе в лицо как раз вовремя, чтобы крикнуть: Fickt euch!

Откуда-то из середины моря выпускников в воздух взметнулись руки Джетты, и она триумфально завопила:

– Mein Chef!

Не могу сказать, почему все остальные тоже начали приветствовать Майлза – может, из-за понимания того, что его слова были очень вульгарны? – но от их криков трясся пол.

Мистер Гантри встал, наверное, для того, чтобы стащить Майлза со сцены, но в последнюю секунду Майлз ускользнул и быстро прошел по проходу. Мои санитары вывели меня в коридор. Я услышала, что дверь в зал снова распахнулась, но мы были на улице, на ломком ночном воздухе, и тут нас увидел Майлз.