После той злополучной встречи Эли с ее тетей Саша предлагал ей взять больничный, но она отказалась. Ее некому было заменить, и, если не считать небольшой головной боли, физически она чувствовала себя гораздо лучше. Однако он заметил, что в кафе она стала чаще оглядываться по сторонам и даже один раз вздрогнула, услышав имя Ника.

Разбираясь с ее тетей, Саша втайне рассчитывал, что все же узнает имя человека, когда-то напавшего на Элю, но тщетно. Тварь – выражаясь языком Зои, которую теперь он не мог не уважать, – назвала по телефону имена нескольких давних знакомых, но найти нужного не удалось даже с помощью Эсмеральды. Либо о его имени лгала неудавшаяся шантажистка, либо он сам. История их переписки не сохранилась, а другого номера на женщину зарегистрировано не было. Был шанс найти что-то в другом мессенджере, но пробиться через его защиту не удавалось даже Саше, а его владелец, убежденный одиночка, подобно Колесникову, имел слишком строгие моральные принципы. Такие поиски требовали полноценного расследования, которое было сложно организовать даже в качестве еще одной «услуги». В конце концов, неохотно признав поражение, Саша утешал себя мыслью, что однажды кто-то переломает подонку все пальцы, чтобы он больше никогда не смог играть на фортепиано и приставать к девушкам. Эля же, верная своему слову, больше не поднимала эту тему.

Однако казалось, что, рассказав ему о своем прошлом, она действительно почувствовала облегчение. Она стала больше говорить о своих занятиях музыкой и выступлениях, на которых ей приходилось бывать в детстве как зрителю. Саша видел, как она засматривалась на уличных музыкантов, которых летом было особенно много на городских улицах, и пару раз они даже останавливались их послушать на пути к трамвайной остановке. Хотя Эля вполне могла и дальше платить за них обоих, Саша купил себе собственный проездной, заявив, что вместе с проводными наушниками тот заставлял его вспомнить молодость и школьные годы. Правда, тогда он не проводил столько времени ни с одной девушкой-одиночкой. Но ни одна из них никогда не смогла бы сравниться с его родственной душой.

Которая страшно смутилась, услышав, что он хочет переждать непогоду у себя дома. Это случилось в одну из суббот, которую они хотели провести в центре города и в итоге попали под дождь. Маленький зонтик Эли, который она всегда носила в сумке, сломало ветром в первые секунды, и их укрытием стала арка, ведущая во двор старого многоэтажного дома, под которой собрались и другие жертвы осадков. Саша поставил девушку перед собой и обхватил руками, чтобы ее меньше задевали чужие мокрые зонты и локти. Несмотря на царившую жару, дождь был ледяным, и так как Эля была в туфлях и легком платье, уже успела основательно промокнуть. На ее волосах и кончиках длинных ресниц повисли капельки воды. Он крепче прижал ее к груди, чувствуя знакомое удовлетворение от такой близости, и наклонился сказать на ухо: