Саша пожал плечами, не зная, что ответить на это. Он никогда не отличался подобным великодушием. Эля вздохнула и сменила тему.

– Скажи, а часто у твоих высокопоставленных знакомых бывают проблемы, с которыми им нужна помощь?

– Нет. К нам приходят только в крайних случаях.

Он уловил в ее голосе тревожные нотки, но вместо привычного раздражения ощутил лишь усталость. Люди, узнававшие о его возможностях, обычно делились на два типа: одни приходили в восторг, другие – в ужас.

– Подозреваю, сейчас ты думаешь о том, могу ли я достать информацию из любого телефона, даже твоего или моей матери. Могу, – продолжил он, глядя в ее удивленные глаза. – Не все программисты, которые работают с кодами, умеют взламывать или отслеживать чужие устройства. Я научился этому, когда нуждался в перерыве в работе с Альдой. Но у меня есть принципы, которые я никогда не нарушаю. И один из них – не касаться данных о моей семье и близких. Хотя в прошлом меня не раз пытались в этом обвинить.

– Ошибаешься.

– То есть? – нахмурился он. Эля поспешно покачала головой.

– Я верю, что ты бы не стал взламывать наши телефоны. Дело в другом. Саша, я не представляла, что у тебя может быть такая опасная работа. А если кто-то из даркнета или других… мест узнает, кто ты, и захочет отомстить?

Саша заморгал, не представляя, что мог на это ответить. Если бы всякий раз, когда Эля удивляла его, ему платили сто долларов, скоро он смог бы купить ей здание того сувенирного магазина в Лондоне вместе со всем содержимым. В теории каждому ребенку было прекрасно известно, что родственная душа заставляла чувствовать себя особенным, важным и дорогим даже в самые мрачные моменты. Но по мере того, как человек взрослел, менялся его характер, жизнь обрастала проблемами и становилась сложнее. И тем сильнее поражало тепло, которое дарила родственная душа, – если, конечно, связь с ней оставалась крепкой.

– Меня никто не узнает, – наконец сказал он.

– Обещаешь? – спросила она, глядя на него совершенно серьезно.

– Обещаю. Я никогда не оставляю следов, поэтому меня и просят о помощи.

– Я смутно представляю, что это значит, так что придется поверить на тебе слово, – проворчала Эля, наконец-то принимаясь за круассан. Сегодня утром она смогла поспать подольше, и на ее щеках появился румянец. Она зажмурилась и вздохнула с явным удовольствием, не замечая, что на котят на футболке посыпались крошки.

Саша поймал себя на мысли, что продолжает смотреть на нее, и поспешно опустил взгляд на свой кофе.

С этих выходных у них установился определенный распорядок. Субботу и воскресенье они проводили вместе, смотря фильмы дома у Эли или катаясь на трамваях по центру города под звуки ее музыкальных записей или аудиокниг. Так как после аварии от беспроводных наушников у Саши начала болеть голова, они использовали ее проводные, и он чувствовал, будто перенесся в прошлое. Каждый день они переписывались или разговаривали по телефону. Два раза в неделю Саша, убедившись, что выполнил все срочные рабочие задачи, приезжал в кафе рядом с офисом «Мариона», и они с Элей обедали вместе. Она говорила, что ее коллеги, видевшие их пару, пытались узнать больше о ее родственной душе, но получали вежливый отказ. К облегчению Саши, Элю совершенно не беспокоила его скрытность. Напротив, она даже разделяла ее.