– В нашей тоже. Нас обоих все устраивает.

«Неужели?» – ехидно спросила та часть ее разума, которая помнила запах его одеколона, объятия и мягкие взгляды, как и его поддержку в тот вечер, когда она была абсолютно разбита. Давние размышления о поцелуе. Порой Эле казалось, что она видела в его глазах нечто более нежное, чем тепло родственной души, и внутри сразу просыпалось странное, но очень приятное чувство. Но что она могла знать? Не считая Сени, она никогда не проводила столько времени наедине с молодым человеком. И у нее необязательно должно быть все так же, как у родителей или Зои. К тому же об отсутствии интереса к отношениям Саша говорил весьма решительно.

– Тогда добро пожаловать в клуб платонических родственных душ, – сказал Сеня. – Но больше всего меня радует, что ты наконец-то сможешь выспаться. Сколько тебе теперь добираться до работы из его шикарной квартиры? Пять минут?

– Не преувеличивай, – ответила Эля и смущенно прикрыла лицо ладонью. – Мне так неловко – я до последнего думала, что увижу там кучу проводов и мониторы повсюду, как в сериалах.

– Я бы подумала так же. Еще нужен шкаф с черными толстовками с капюшоном, которые он надевает перед работой. И сколько у него мониторов? – со смешком поинтересовалась Зоя.

– Три. И еще ноутбук.

– И гостиная с плазмой, как из крутых интерьерных журналов?

Эля кивнула, уже зная, что ее пестрые подушки навсегда останутся в пределах ее комнаты. На фоне сдержанных тонов Сашиного интерьера они будут смотреться неуместно. Неожиданно ее осенило: впервые у нее в квартире будет не только своя комната, но и целая гостиная, а еще большая кухня. Прачечная с сушилкой для белья, ради всего святого… В это до сих пор верилось с трудом.

– Одним словом, просто мечта, – подытожила Зоя, будто слышала ее мысли. – И Сеня прав насчет сна. Мы с Андреем даже с двумя будильниками иногда ничего не успеваем… Хватит ржать! Лучше убери коробки с прохода.

Пока Сеня пытался перестать смеяться, Эля заглянула под кровать в поисках пропавшей заколки для волос и заметила у самой стены тайник со своими старыми дневниками. Она давно о них не вспоминала – тетя Ника уже точно никогда их не увидит, а Саша уже знал многое из того, что было в них написано. Используя щетку для пола, она подтащила длинную обклеенную скотчем коробку к себе и вспомнила, как когда-то трепетно складывала в нее тетради с посланиями родителям и родственной душе. Та девочка засыпала со слезами на глазах, шепча под нос «Справишься», а в ее ушах была музыка, главного слушателя которой еще предстояло найти. Она разрывалась между тревогой и надеждой, стыдилась того, что однажды придется рассказать, и надеялась, что родственная душа не оставит ее. И теперь наконец-то чувствовала себя свободной от гнета прошлого. Она нашла родственную душу и собирается жить вместе с ней. Старым страхам было место там, где они оказались сейчас, – в обувной коробке.