Рано или поздно Эсмеральда напоминала Саше, что пора ложиться спать. Обычно он закатывал глаза, но Эля настаивала, что ему не следует нарушать режим, – даже если хотела узнать больше о его прошлых путешествиях или учебе в университете или просто наблюдала за его лицом и движениями. Она могла подождать до завтра, когда они снова встретятся в той же комнате. Перед тем как уйти к себе, Саша всегда обнимал ее, и она благодарила Вселенную за то, что позволила им встретиться. С каждым днем прошлые месяцы, которые они провели порознь, все больше напоминали дурной сон, о котором не хотелось вспоминать.

Спустя несколько недель после переезда Эля, надев наушники, играла на цифровом пианино. Саша уже второй час сидел у себя в комнате на каком-то позднем видеозвонке, который, судя по всему, не собирался заканчиваться. Ранее, набравшись смелости, она заглянула к нему и попыталась предложить еду, но он молча указал на разложенные на столе протеиновые батончики. Видимо, такое случалось уже не в первый раз.

Когда в ноты вмешался какой-то стук, она обернулась и увидела Сашу, прислонившегося плечом к дверному косяку. Отросшие волосы растрепались, как бывало всегда, когда он запускал в них пальцы. И он так и не снял очки, придававшие ему в глазах Эли серьезный – и привлекательный – вид.

– Прости, я тебя не слышала, – сказала она, повесив наушники на шею.

– Ты уже ужинала? – спросил он, заходя в комнату.

– Да, очень хотелось есть. Не удалось толком пообедать на работе.

– А что играешь?

– Чайковского.

Первое время, когда Эля только начинала заново играть на пианино после долгого перерыва, она не могла заставить себя исполнять ничего из обычного репертуара. Отцовские и учительские наставления заглушались воспоминаниями о чужих грубых руках, сминающих ее одежду, и ужасном летнем концерте в музыкальной школе, после которого у нее случилась паническая атака. По совету матери Зои она начала с повторения мотивов музыки из рекламы и фильмов, а затем перешла к известным саундтрекам и песням. Долгое время она могла слушать классическую музыку, но не исполнять ее сама, пока наконец, при активной поддержке друзей, сидевших рядом, не решила сыграть простейшую вещь – «К Элизе». Пальцы сразу нашли нужный ритм, и ей едва удалось сдержать слезы – до того это было похоже на возвращение домой.

– Можно мне послушать? – спросил Саша. – Ты как-то говорила, что сыграешь для меня вживую.

Сердце Эли сразу же ускорилось. Она давно не играла для зрителей.

– Конечно, садись.

Отодвинув в сторону ее многочисленные подушки, он сел на край дивана в ожидании, пока она отключит наушники и отложит их в сторону. Размяв пальцы, чтобы скрыть волнение, Эля опустила их на клавиши и продолжила играть. Саша сидел абсолютно неподвижно, но всякий раз, поднимая на него глаза, она видела, что он пристально смотрит на ее руки. Это не смущало, скорее усиливало нетерпение узнать, о чем он думает. Однако, когда мелодия подошла к концу, Саша несколько секунд молчал, прежде чем встретить взгляд Эли.