Она собиралась поделиться своим открытием, но слова замерли в груди. По горящему взгляду Саши Эля поняла, что он уже все знал: ее душа и мысли были для него как открытая книга. Только он мог заставить ее чувствовать все это. Мог прикасаться к ней вот так. Только он, сейчас и всегда, потому что так и должно было быть, ведь они были созданы, чтобы найти и любить друг друга…

Она не помнила, смогла ли повторить эти слова вслух. В этот момент их губы встретились, и в памяти Эли осталось лишь имя Саши, а по его телу пробежала дрожь удовольствия. Оно передалось и ей, и нараставшее внутри напряжение вспыхнуло, ненадолго ослепив ее, а затем начало отступать. В тот момент их сердца бились в одном ритме и были так близко, что, казалось, вот-вот станут одним целым.

Сейчас их комната была погружена в полумрак, поддерживая иллюзию, что весь остальной мир был где-то очень далеко. Единственным источником света была прикроватная лампа, заливавшая шею и плечо Саши мягким светом. Они пытались описать друг другу то, что только что испытали, но так и не смогли подобрать слова – все они казались слишком слабыми. Занимаясь любовью, благодаря своей связи родственные души чувствовали все глубже, чем обычные люди, и даже Саша оказался не готов к этому.

Эля устроилась у него на груди и разглядывала кулон, который снова надела ему на шею после того, как они пришли в себя после эмоциональной перегрузки. У нее кружилась голова, она чувствовала усталость во всем теле, но в то же время ощущала себя легкой, как перышко, которое удерживало на месте только прикосновение к его обнаженной коже, слегка влажной после душа. Она была счастлива. Так, как, наверное, еще никогда в жизни.

– Ты такая красивая, – тихо повторил Саша, касаясь губами ее лба. Его пальцы рисовали узоры на ее спине, словно он нуждался в ее близости так же сильно. – Ты мое чудо. – Он поцеловал ее волосы и глубоко вздохнул. – Как же я люблю тебя. Д-душой, разумом и сердцем.

Услышав традиционную клятву влюбленных родственных душ, Эля не сдержала улыбки.

– Знаешь, – откликнулась она, приподняв голову, – как-то раз в больнице ты назвал меня своей родной, а не родственной душой. Я очень обрадовалась.

– Я не помню, – с искренним сожалением признался Саша. – Но это абсолютная правда. Мне еще никогда не было так хорошо, как с тобой. Ты как будто была создана для меня.

– Я бы сказала, что мы были созданы друг для друга, – поправила Эля.

Он поправил одеяло, сползшее с ее плеча, и продолжил:

– Ты хотела знать, что у меня было за видение. Прошло уже более шести лет, но я четко его помню. Ты была в том платье, темно-синем с жемчужными пуговицами. Ты смотрела на себя в зеркало, пока расстегивала его, а потом остановилась где-то здесь. – Он коснулся ее солнечного сплетения. – Мне казалось, ты знаешь, что я вижу именно этот момент, потому что на мгновение посмотрела мне прямо в глаза. С таким выражением, будто требовала восхищения и не понимала, почему я еще не рядом с тобой. В последний раз я видел тебя еще подростком, но тогда… Мне кажется, на какое-то время я так сильно хотел прикоснуться к тебе, что лишился даже способности думать. А потом захотел выяснить, вдруг это видение значит скорую встречу. Эсмеральда помогла мне найти нужные данные, но между быстрым завершением поиска и такими редкими «личными» видениями не была установлена связь. Это оказалась всего лишь случайность. Я так и не встретил тебя и запретил себе думать о том видении. У тебя мог быть муж или жених, и это казалось неправильным.