– Почему нас с тобой окружают одни идиоты? Одни не сразу присылают нужные документы и данные, – пробормотал Саша, вспомнив ее обычные жалобы, – другие не в состоянии вспомнить, о чем мы говорили вчера. Даже твои рыбы-музыканты справились бы лучше.

– У них и правда хорошая память, две недели минимум. Точно разобрались бы с твоими навыками и переобучением.

– А мой коллега – как та золотая рыбка из анекдота про три секунды.

– Тогда пусть исполняет желания.

Тихо фыркнув, Саша отстранился, и Эля с облегчением заметила на его губах слабую улыбку.

– Привет, котенок, – запоздало сказал он.

– Привет, солнышко.

За ужином Саша пытался объяснить, почему они и фронтенд-разработчики по-разному понимают, как нужно тестировать код, почему нужно продолжать оптимизировать кросс-браузерность и что не так было с новым тестировщиком, которого он уже хотел уволить. Сегодня выговориться нужно было ему, и Эля не перебивала, хотя многое, включая важность отступов в программировании, осталось для нее неясно. Чтобы как-то поднять ему настроение, она предложила придумать прозвища для его коллег, и Саша с большим энтузиазмом взялся за дело.

– Знаешь, – признался он позже, когда они устроились на диване рядом друг с другом, – в прошлом я бы, наверное, не остановился так просто. Позвонил бы еще раз и спросил, какого черта они здесь забыли, если не могут сделать элементарные вещи. Возможно, повысил бы голос и злился до завтрашнего утра, пока все не будет исправлено. Точно не стал бы отвлекаться на придумывание всяких шуток. Это и правда помогает расслабиться.

– Всегда пожалуйста, – откликнулась Эля. – Ты не должен так переживать, что другие допустили ошибку. Ты не можешь контролировать абсолютно все.

– Знаю. А хотелось бы, – поджал губы Саша, проводя рукой по ее талии. – Ладно, это все-таки не конец света… Пока. Но, если в следующий раз кто-то снова будет тупить и помешает нам, я за себя не ручаюсь.

Его голос был мрачен, но скрывал нежность. Эля раздумывала над тем, что собирается сказать, и невольно обращала внимание на самые маленькие детали: ровный ритм его дыхания чуть выше ее головы, дразнящий запах одеколона, тяжесть и тепло его руки на ее животе, где немного задралась футболка. Это были самые естественные слова на свете, и все же они заставляли ее сердце биться очень быстро.

– Я могу почувствовать, как ты думаешь, – заметил Саша. – Через нашу связь.

– О чем же?

– Это что-то приятное, – протянул он. – Но заставляет тебя волноваться. Я прав?

– Почти.

Он склонился к ней, с любопытством приподняв брови.