– Я недавно снова был у врача, и мне сказали, что об этом можно не беспокоиться. Но сейчас я с тобой в постели, и речь идет совсем не о сне. Какое тут д-давление?

– Я волнуюсь не меньше, – негромко призналась она. Саша склонил голову набок, пристально глядя ей в глаза. На его лице проступило осознание.

– Значит, у тебя я буду…

– Я ходила на мероприятия для одиночек вместе с Зоей, но до встречи с тобой у меня никогда не возникало желания настолько с кем-то сблизиться. Так уж я устроена. Это был бы либо ты, либо никто.

Удивление в его взгляде смешивалось с сожалением. Они никогда не обсуждали его прошлые отношения, но Саша наверняка догадался, что она могла говорить об этом с Софьей, пока он приходил в себя в больнице. Осуждать его Эля не собиралась, только в очередной раз пожалела, что им не удалось встретиться раньше. Не давая мрачным мыслям взять верх над ними обоими, она улыбнулась и положила руки ему на шею.

– И я предпочитаю тебя. Если ты не против.

Его ответный взгляд был достаточно красноречив.

– Тогда хватит разговоров.

Одинаковые каре-голубые глаза смотрели друг на друга, на неопровержимые доказательства связи, одна часть которой родилась вместе с ним, другая – с ней. Встретившись спустя много лет, они обещали больше с каждым новым прикосновением, как ноты завораживающей музыки, не позволявшей слушателю отвлечься, пока он не услышит крещендо^[15] перед финалом. Эля очень хотела дослушать ее до конца.

Говорят, что порой, когда родственные души были вместе, то забывали обо всем на свете, но Эля впервые ощутила это с такой ясностью. На какое-то время реальность сузилась до размеров этой комнаты, и в ней существовали лишь она, Саша и протянувшиеся между ними нити, соединявшие две половины души. Даже время превратилось в ощущения. Это были его губы рядом с ее, достаточно близко, чтобы смешивалось дыхание. Его рука на ее колене, ее пальцы в его волосах. Легкие, ободряющие поцелуи на ее щеках, обжигающие на шее и губах. Ее движения против его. Нежность и наслаждение, затмившие собой все прочие чувства. Свет, играющий на поверхности ее белой жемчужины. Улыбка в ответ на звук ее имени, сорвавшийся с его губ. Взгляды, которые не требовали слов. Слова, проникавшие прямо в душу, пока разум еще пытался их осмыслить.

Все это было слишком, чересчур, и в какой-то момент Эля закрыла глаза, откинувшись на подушку. Но теперь Саша очень настойчиво просил посмотреть на него, и, заставив себя подчиниться, она почувствовала, как ею завладевает новое, прежде незнакомое чувство. Оно было абсолютно противоположным одиночеству, но при этом куда сильнее любви. Оно было бесконечно и притягивало ее к себе, как звездное небо, под которым не было ничего, даже гравитации. Была лишь ее родственная душа, которую звезды ей и подарили.