Аверин в тот момент уже потерял место заведующего отделением, но остался в клинике ведущим хирургом. Его настроение ухудшалось, и глаза становились все печальнее день ото дня, а губы, казалось, разучились улыбаться. Он забирал себе все плановые операции и без устали, не покидая операционного отделения, работал.

Аня выписалась и уехала. Она ни разу даже на словах через друзей не передала ему весточку, но Громовы знали, как она живет, и что ей сложно одной.

Николай не решался спрашивать про Аню, а Дмитрий и Марьяна тоже ни разу даже в беседе не упоминали ее имени. Аверину временами казалось, что он сходит с ума, и эта женщина, появившаяся в его жизни, как глоток свежего воздуха, лишь плод его больного воображения.

Вскоре он стал сторониться и друзей, а потому отказывался приходить к ним на ужин.

Чуть позже его отстранили от ночных дежурств, и Аверин совсем в себе замкнулся. Образовалось столько времени, что он не знал, куда себя деть.

Тот день Николай провел в операционной, а телефон ему больше был ни к чему. Он даже позабыл о старушке бабушке. Она звонила каждый день, но разговаривала то с Марьяной, то с Дмитрием.

– Тебе так идет новая должность, - тянула за галстук Марьяна мужа ближе и завлекала страстным взглядом, - заведующий отделением, и только мой.

Она закусила нижнюю губку и облокотилась спиной о стол в кабинете хирургов. Вот кому было на самом деле хорошо. Громовы пребывали в страстной эйфории и никак не могли насладиться друг другом. Димке было совестно перед другом, что у него-то самого все так прекрасно, но он ничего не мог с этим поделать. Разве можно спланировать счастье?

– Это временно, Марьян, - не уставал напоминать он об этом жене, - не заводи меня, мы в кабинете, сюда могут войти.

– Не могут, - загадочно шепнула Марьяна, расстегивая пуговицы на рубашке, - я закрыла дверь.

– Что?

– Не зажимайся, - сводила она его с ума, - я не сделаю тебе больно. Иди ко мне.

Громов расхохотался и приник к ее шее.

– Слушай, ты меня смущаешь, - признался он Марьяне, - мне даже страшно представить, какой вулкан страстей я разбудил. Развратница моя.

Дмитрий распахнул халатик и приник к пышной груди жены. Марьяна запрокинула голову и выдала такой сладкий стон, что у Громова по коже побежали мурашки. Неожиданно в области поясницы у Марьяны громко затрещало.

– Что?! Что, это?!

Подскочили они и стали оглядываться. Оба тяжело дышали, но туман в глазах понемногу рассеивался. Дмитрий тут же схватил телефон.

– Колька оставил. Вот, черт, а не Аверин, - выругался Громов.

– Посмотри, - показала пальцем Марьяна на экран, - незнакомый номер звонит.