Он снова кивнул. Прошло несколько секунд, прежде чем я наконец отступила.

— Увидимся позже, ладно? — сказала я как раз в тот момент, когда в дверях появился Джонатан.

— Мэгги, ты готова к обеду? — спросил он, переводя взгляд с меня на Шея.

Я прочистила горло:

— Да, конечно. Это мой парень, Шей, — представила я их и внезапно поняла, что впервые назвала Шея своим парнем при другом человеке. По его взгляду я поняла, что ему понравилось это новое звание — он шагнул вперёд, чтобы пожать Джонатану руку.

— А, рад знакомству, Шей, — сказал Джонатан, и Шей кивнул, хотя выражение его лица оставалось настороженным. Я чувствовала, что он ещё не решил, как относиться к Джонатану, и это было вполне понятно — я сама ещё не решила.

Повисла короткая пауза, пока Джонатан ждал ответа, и я быстро вмешалась: — Эм… Шей немой. Он в основном использует язык жестов.

— Понятно, — ответил Джонатан, а Шей продолжал смотреть на него с лёгким недоверием. Джонатан вновь повернулся ко мне: — Я подожду тебя у входа, — кивнул Шею и вышел.

Шей что-то набрал: — Не нравится мне этот тип. Может, мне пойти с тобой?

Я положила руку ему на предплечье. — Со мной всё будет в порядке. Мы просто идём в ближайшее кафе.

Его взгляд скользнул к моей руке, потом снова встретился с моим. Он внимательно посмотрел на меня пару секунд, потом выдохнул: — Я заеду за тобой и отвезу на уборку позже, ладно?

От его заботы у меня сжалось сердце. — Хорошо, увидимся.

Он наклонился и мягко коснулся губами моей щеки, заставив сердце забиться чаще, а потом ушёл. Я постояла в офисе несколько секунд, собираясь с мыслями, затем взяла пальто и вышла к Джонатану.

Мой сводный брат взглянул на меня с лёгкой усмешкой. — Похоже, твоему парню я не понравился.

— Он просто тебя не знает, поэтому осторожничает, — ответила я.

Джонатан придержал для меня дверь, и мы перешли улицу к изысканному французскому кафе, где Тереза забронировала для нас столик.

— Он ещё слышал, что ты безжалостный начальник, — добавила я. — Так что пока воздерживается от выводов. Как и я.

Губы Джонатана дрогнули, будто его забавляла эта характеристика. — И где он это услышал?

— От общего знакомого, — уклончиво ответила я, решив не подставлять Риса, если вдруг им придётся пересечься.

— Ну, я просто держу всё под контролем. И извиняться за это не собираюсь. Если история с воровством моего прежнего управляющего чему-то меня научила, так это тому, что вторых шансов давать нельзя, — сказал он, когда мы вошли в кафе. Официант, узнав его, сразу провёл нас к просторному столику у окна.

— Значит, твой парень немой. А как у вас это работает? Ты знаешь язык жестов? — спросил Джонатан, когда мы уселись.

Я выдохнула: — Учусь. Это займёт время. Пока что мы пользуемся приложением, которое переводит его текст в речь.

— Удобно. Сейчас ведь есть приложение буквально для всего.

— Похоже, да.

— Давно вы вместе?

Я прикусила губу и посмотрела в окно на проходящих мимо людей. — Недавно. Мы только начинаем. И, честно говоря, пока всё складывается не слишком гладко.

Брови Джонатана приподнялись. — Правда?

Нахмурившись, я сделала глоток воды, которую только что налил официант, и ответила:

— Вчера его лучший друг напился и признался, что когда-то переспал с бывшей девушкой Шея, пока они ещё были вместе. Это случилось больше года назад, но поскольку друг был пьяным, объяснялся он крайне путано, и в итоге Шей всё понял неправильно — решил, будто этот «друг» спал со мной.

— А, то есть он обвинил тебя зря?

— Именно, — вздохнула я, удивившись, сколько уже успела рассказать Джонатану. Между нами ощущалась какая-то связь, которой я раньше не замечала. Определённая лёгкость. Может, это семейное, но почему-то с ним мне было легко делиться личным. — В общем, я понимаю, как он мог всё перепутать, но пока не до конца его простила. Поэтому он и приходил в офис — хотел пригласить меня на обед, чтобы извиниться. Но я уже пообещала пообедать с тобой, так что… — я замялась, уткнувшись взглядом в меню. Цены кусались, но теперь, когда я зарабатывала больше, могла себе позволить немного шикануть.

— Не суди его слишком строго. Как человек, которого тоже предавали, скажу — измена рождает некое… недоверие, — сказал Джонатан.

— Правда? Тебе изменили? — переспросила я с недоверием. Джонатан был привлекательным мужчиной и к тому же богатым. Это доказывало, что даже если на бумаге ты идеальная партия, отношения всё равно могут пойти наперекосяк.

— И не просто изменили, — сказал он с иронично приподнятой бровью. — Меня бросили прямо у алтаря.

Я ахнула, глаза расширились. — Не может быть!

— К сожалению, может, — ответил он, нахмурившись и глядя в меню.

— И когда это было?

— Почти десять лет назад. Будто в другой жизни. Она… э-э… встречалась с другим. Не с моим лучшим другом, но легче от этого не стало. Я ни о чём не знал, но когда она не явилась на свадьбу, это стало более чем очевидно.

Перед внутренним взором сразу возник образ Джонатана — на десять лет моложе, красивого, высокого, в смокинге, стоящего у алтаря в ожидании невесты, которая так и не пришла. Сердце сжалось от жалости.

— Это, наверное, было ужасно.

— Было, — кивнул он. — Но зато я перестал быть наивным в отношениях.

— Так что хоть какая-то польза из этого вышла?

— Пожалуй, — ответил Джонатан, как раз когда вернулся официант, чтобы принять заказ. Я толком не успела изучить меню. Раньше, до того как я начала занятия по грамоте, такая ситуация ввергла бы меня в панику, но теперь я чувствовала себя уверенно. Медленно перебирала блюда, пока Джонатан заказывал копчёную скумбрию. Меня немного напрягало, что почти всё было на французском, но я вспомнила, что Croque-Monsieur — это по сути просто шикарный горячий бутерброд с ветчиной и сыром.

Я узнала его потому, что Марко как-то готовил мне такой на обед. Как и всё его кулинарное творчество, это было до неприличия вкусно. Я уверенно заказала его и закрыла меню.

— Итак, — начала я, когда официант ушёл, — расскажи мне о нашем отце.

Джонатан сжал губы. — Как и в твоём случае, его почти не было в моей жизни. Хотя я помню, что он появлялся пару раз, когда я был совсем маленьким.

— Ты говорил, его звали Джерард Мёрфи?

— Да. Когда он умер, ему было семьдесят четыре — прожил немало. — Он посмотрел в окно, отпил воды и пробормотал почти себе под нос: — Хотя, может, и не заслужил.

Я не обратила внимания на последние слова — слишком застряла на первых. В голове быстро сложилась арифметика: моей маме было семнадцать, когда она забеременела. Значит, моему отцу тогда было за сорок. К горлу подступила тошнота.

— Мэгги, ты в порядке? — спросил Джонатан.

— Моей маме было семнадцать, когда я родилась. Джерарду — сорок с лишним.

— Господи, — пробормотал он, проводя ладонью по лицу, лицо его помрачнело. — Я знал, что он подонок, но не знал, что настолько.

Мысли метались в голове. Я пыталась представить, как они могли сойтись. Это явно не было обычными отношениями — если вообще можно было назвать это отношениями, а не просто… сексом. Меня скручивало от мысли, что я могла появиться на свет из чего-то грязного и постыдного. Может, поэтому мама потом стала такой, какая есть? Нет, имя Джерарда стояло в свидетельстве о рождении — значит, это не было изнасилованием. Но ведь бывают и другие, не намного лучшие варианты.

— Твоя мама много о нём говорила? — спросила я.

Лицо Джонатана омрачилось.

— Да. По словам мамы, Джерард был невероятно обаятельным и красивым. Ещё и азартным игроком — но это она узнала позже. Мама родом из уважаемой, благополучной семьи, и её родители Джерарда не одобряли. Разумеется, это только сильнее её к нему потянуло. Вскоре она забеременела, и они собирались пожениться, но долги Джерарда привели к нему опасных людей. Ему пришлось бежать из страны. Мама тогда была уже на последних месяцах, одна-одинёшенька. Вернулась к родителям — благо, они были добрые люди и приняли её обратно. Джерард потом ещё пару раз появлялся, обещая, что изменился, что хочет быть частью нашей жизни, но это никогда не длилось дольше пары недель. Потом он снова исчезал.

Я посмотрела на него с сочувствием. — Похоже, и к лучшему, что я не знала его вовсе.

Джонатан тяжело вздохнул. — Возможно, так и есть.

— А твоя мама, — вспомнила я, что Тереза говорила о его ссоре с ней, — вы сейчас общаетесь?

В его глазах промелькнула тень. — Нет, к сожалению. Несколько лет назад она снова вышла замуж, а я не смог благословить этот брак.

Я нахмурилась. — Почему?

Он пожал плечами, выдохнув:

— Есть люди, которые снова и снова выбирают неправильных партнёров. Этот мужчина, по-моему, был просто очередным Джерардом Мёрфи. Мама со мной не согласилась — и я оказался вычеркнут из списка гостей на свадьбу. — Он чуть улыбнулся. — Но я уже смирился с этим.

А действительно ли смирился? В голосе Джонатана прозвучала нотка грусти, которая выдала, что, возможно, он не так уж и примирился с этим, как пытался показать. Я подумала о нём — мужчине, у которого мать выбрала мужчину своей жизни вместо собственного сына, и которого бросила невеста прямо у алтаря. Второго я не переживала, но вот первое — слишком хорошо знала.

Может, наши жизни не такие уж и разные, как я думала.

— Мне жаль. И правда, некоторые люди будто запрограммированы выбирать не тех. Мамины парни все были одного типа.