Наутро Николай заметил, что она выдохлась и, поцеловав ее веки, отправился в душ. Девушка слушала шум воды за стеной, лежала на кровати и сонно смотрела на балконную дверь. Когда звук стих, поднялась с постели, надела полупрозрачный пеньюар, который мужчина оставил ей на спинке стула, и откинула волосы за спину.

Николай вышел уже в нижнем белье и с полотенцем на плечах, улыбнулся ей и открыл шкаф. Алиса протянула ладонь к балконной двери, помедлила и, повернувшись к нему, призналась:

– Я боюсь.

Из-за горизонта показались первые солнечные лучи, наполнившие комнату слабым золотистым светом. Он снял с наплечника серую рубашку, надел ее и обернулся, застегивая пуговицы.

– Чего?

– Беременности. Я ведь никогда через это не проходила…

– Алиса, ты носишь наше дитя. Это лучшее, что могло случиться в нашей жизни. Не только исполнение воли Высшего, но и создание семьи с тобой. Помни, ты не одна. Мы пройдем через это вместе.

– Но я даже не знаю, что правильно, а что неправильно в моем положении.

– Я не вправе указывать тебе. Ты вольна делать то, что считаешь нужным. Но, ради нашего будущего Ворона и ради меня, прошу тебя, посети врача-гинеколога. У меня есть знакомая с большим стажем, к ней съезжаются со всей страны. Она профессионал своего дела. Расскажи ей о своем самочувствии и строго соблюдай все назначения. Для блага твоего же здоровья и нашего малыша.

– Ты сходишь со мной? – с надеждой в голосе спросила Алиса.

– Работа не ждет. Но мысленно я всегда с тобой, – сказал он, заканчивая одеваться.

– Мне очень тебя не хватает…

– Алиса, я понимаю твои чувства. Но у меня есть работа и обязанности, которые не терпят пренебрежения. Я работаю, – напомнил Николай с твердостью в голосе. – Помимо того, мы все преследуем высшую цель, которая так же важна, как и твое нынешнее положение.

– Мне так страшно… Коля, мне очень страшно, – призналась она, ее нижняя губа непроизвольно дернулась, а с ресницы сорвалась одинокая слеза.

Он подошел к ней, обнял за талию и мягко стер мокрую дорожку со щеки. Алиса потянулась к нему и уткнулась носом в шею, ощущая ароматы пачули и бергамота от его кожи.

– Я боюсь, что ты оставишь меня. Боюсь, что все может пойти наперекосяк. Мне не по себе от одной этой мысли…

Николай гладил ее по волосам, пока она признавалась в своих страхах и опасениях. Успокаивающее тепло его тела и размеренное дыхание постепенно отогнали тревожные мысли и образы, оставив только радость от близости любимого. Он осторожно повернул ее лицо за подбородок, спокойно взглянул в глаза и, помолчав, сказал с твердой уверенностью в голосе: