Из Дома книги они переместились на улицу и пошли встречать закат к набережной Невы. Девушка с удовольствием внимала красочному рассказу Стаси, которая с огнем в глазах жестикулировала и описывала события созданной ею вселенной. Только в мыслях, на грани сознания извивался маленький, незаметный сейчас червячок тревожных сомнений, который вскоре вырастет в Шаи-Хулуд[32] и поглотит все вокруг.

II

Весь день Белый сидел за составлением документации, пока его коллеги во главе с Баскаковым допрашивали подозреваемого. Он вызвался самостоятельно поговорить с ним, но начальник следственной группы заверил, что все будет, но позже. «Дай ребятам показать себя, ты и так уже много сделал», – сказал тот и поручил ему заняться бюрократической стороной вопроса.

Вечером Александр узнал, что Кирилл Вященко сознался и согласился содействовать. Выезд на места захоронений назначили на следующее утро. Тогда же Белый пришел к кабинету Юрия Васильевича, постучался, но не получил ответа. Дверь оказалась заперта. На вопрос, приходил ли начальник на работу, дежурный мрачно кивнул и ответил:

– Уже уехали. И передали тебе продолжать работать с отчетами.

Он бросил перед ним папки и отвернулся к компьютеру. «Я, конечно, знал, что моя работа состоит не только из бега за подозреваемыми с пистолетом в руках, но не настолько же все плохо, – с горечью подумал Белый, забирая отчеты, и направился к себе в кабинет. – Прошлый день рождения был не таким… Депрессивным, что ли?»

Диана с мамой уже успели поздравить с «его днем», как выражались в их семье, и пожелать всего самого наилучшего. Но только не чувствовал он прежней радости, какая была с ним все предыдущие двадцать пять лет. Возможно, дело в том, что особенным этот день делал именно отец, который каждый раз умудрялся придумать какое-нибудь необычное приключение на двоих, а теперь… Теперь день перестал быть таковым. Больше Тимур не позвонит сыну, не обрадует приглашением на прыжок с парашютом, прогулку на квадроциклах, картинг или стрельбище. Да, Александр вполне мог бы устроить себе такую «встряску» сам, но не будет в этом той прелести, которую добавлял в нее папа своими уникальными шутками, заразительным смехом и подбадривающими хлопками по плечу. Не будет отца.

«Хватит, – мысленно одернул он себя и прокашлялся, стараясь проглотить вставший в горле ком. – Нужно работать. Некогда предаваться меланхолии. Выпью вечером что-нибудь горячее, и все. Другие люди как-то живут и не считают этот день особенным. Пора бы и мне повзрослеть». От последней мысли сердце больно сжалось. Белый постарался отвлечься на работу, переключиться с эмоций на логику.