– Я думаю, она еще спит, но мы можем разбудить ее, если нужно.

Я попытался пошевелиться, когда расслышал шаги отца и Шелли в гостиной – клянусь, я пытался, – но наши тела так сплелись, а ноги запутались в одеяле. Мы дернулись в разные стороны, и все кончилось тем, что я практически оказался на ней, когда дверь распахнулась.

Джолин

Отец Адама не стал стаскивать его с моей кровати и вышвыривать из комнаты. Нет, все было гораздо хуже. Он просто стоял и смотрел, как Адам слезает с меня.

Я только мельком увидела лицо отца Адама, когда открылась дверь, и оно выражало лишь отчаяние и страх. Я тотчас подумала о Греге, и неважно, сколько минут прошло – одна или десять, – с тех пор как отец обнаружил, что Адама нет в постели, для него, уже потерявшего одного сына, это была целая вечность.

Я нашла почти комичной игру чувств на его лице. Бурный всплеск облегчения, когда ему пришлось опереться о дверной косяк, уже в следующее мгновение сменился таким холодным, жестким разочарованием, что мне стало совсем не до смеха.

Адам пытался объяснить, что все совсем не так, как может показаться, пока слезал с меня.

Да, все прошло гладко. Его отец не произнес ни слова.

Шелли, впервые в жизни, тоже потеряла дар речи.

Адам бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем уйти. Ему хватило ума ничего мне не говорить. Его отец явно был не в состоянии произнести хоть слово, иначе я бы сама попыталась что-то сказать.

Когда они ушли, я сказала Шелли правду.

– Мне все равно, веришь ты мне или нет. Но ничего не было. Он пришел вчера вечером, и мы заснули, пока смотрели фильм.

– Я тебе верю, – сказала она. – Ты глупая, и у него из-за этого будут большие неприятности, но я тебе верю.

Мои плечи поникли. Она была права. Мне не хотелось думать об этом, поэтому я увела разговор в сторону:

– Думаешь, мой отец так же разозлится?

Шелли колебалась:

– Наверное, мне следует ему сказать.

Я уставилась на нее, когда соскочила с кровати:

– Это был риторический вопрос, Шелли. Мы обе знаем, что ему все равно.