Джолин

Я проснулась на полу. С человеком на месте подушки.

Мы как будто переплелись. Голова Адама лежала на сгибе его руки, обвивающей, в свою очередь, мое бедро; моя же голова покоилась у него на бедре. Одеяло, которым он нас укрыл, стянуло мне плечи, придавленное тяжестью тела Адама. Когда я попыталась освободиться, мне пришлось сильно потянуть за один конец, это позволило мне вызволить руки, но заодно и разбудило его.

Адам отодвинулся, так что я смогла распутать остальные части своего тела и принять сидячее положение. Он заморгал и выгнул спину, потягиваясь, после чего выпрямился и сел. Слабый солнечный свет пробивался в комнату через стеклянные двери. Он освещал дорожку, что тянулась к нам, но обрывалась где-то на полпути. Раннее утреннее солнце не дарило настоящего тепла.

– Ты остался на всю ночь. – Мой голос треснул, когда я заговорила. Не потому, что я старалась сдержать чувства – они по большей части онемели, – но потому, что прошлым вечером я надорвала связки смехом, который перерос во что-то другое. – Ты серьезно?

– Я не собирался уходить – так что да, серьезно.

Ночью я впустила в свою комнату столько холода, что воздух все еще казался прохладным, особенно теперь, когда мы больше не согревали друг друга. Я вздрогнула.

– Тебе влетит. – Я не хотела, чтобы Адам поплатился за помощь мне, но даже если бы я лучше соображала прошлой ночью, все равно пошла бы к нему. Я нуждалась в нем больше, чем беспокоилась о его наказании.

Адам двинулся, но не от меня, а к моему ноутбуку, чтобы разбудить его и проверить время. Было еще очень рано. Может быть, настолько, что он смог бы прокрасться домой – на этот раз через дверь. Если бы он ушел прямо сейчас, если бы проскользнул бесшумно… но он не вставал.

– Что, думаешь, слишком поздно? – спросила я.

Адам покачал головой:

– Наверное, нет.

– Тогда тебе лучше пойти. – Но я не давила на него и ни в коем случае не торопила, разве что словами.

Мы снова оказались в той же позе, что и ночью. Сидя на полу, в изножье моей кровати, плечом к плечу, только не касались друг друга. Мне ничего не стоило опереться на него в темноте, но утром я не могла сдвинуться и на дюйм влево.

– В любом случае это не имеет значения. – Не важно. – Когда я посмотрела на него, Адам одернул низ брюк. – Мне и в голову не пришло взять ключи.

Поутру я смогла разглядеть то, чего не увидела ночью. Адам был в футболке с коротким рукавом и тех же красных клетчатых пижамных штанах, в которых выбежал ко мне в свой день рождения. И он был босиком. Он выскочил ради меня в метель почти раздетый, в тонком хлопковом бельишке. Перелезал через обледенелую стенку, чтобы добраться до меня. Потому что я нуждалась в нем. Потому что я совершила отчаянную глупость. Я внутренне съежилась от стыда и боли.