– Давно уже. Я просто…

– …не хотела приходить сюда. – Я видела, как она сглотнула, и ее руки вцепились в покрывало, сжимаясь в кулаки. – Джо, я…

– Подожди, ладно? – Я шагнула в комнату, все еще теребя подвеску. Мне будто не хватало воздуха, я не могла глубоко вдохнуть для того, что я собиралась сказать, но я все равно вдохнула. И когда воздуха оказалось мало, вдохнула еще. Я была зла на нее. Она не просто взбесила меня, но и сломила. Но пока я стояла в ее комнате, обставленной подержанной мебелью, с горой мягких игрушек, почти вытеснявших Черри с кровати, моя злость ушла – не полностью, но большая часть.

Я сделала еще несколько шагов и присела на противоположном от нее конце кровати, чтобы потрепать плюшевого фламинго – ее любимая птица, – которого я подарила ей на прошлый день рождения. Я пришила к его руке футбольный мяч, а на животе нарисовала маркерами талисман нашей школы. Получилось ужасно, и я хотела выбросить его, но Черри настояла на том, чтобы фламинго занял почетное место на ее кровати.

И он по-прежнему восседал там.

Мое сердце сжималось от боли, когда я смотрела на фламинго, и заныло еще сильнее, когда я перевела взгляд на Черри.

– Я знаю, что ты больше не под домашним арестом. Могла бы поговорить со мной.

Она еще больше сникла.

– Я ничего не понимаю. Я думала, что рано или поздно ты придешь, мы все выясним, поругаемся и снова помиримся. Но ты этого не сделала. – Мой голос сорвался. – И я знаю, ты не хочешь, чтобы я говорила о Менике, – и я не хочу говорить о нем, но буду говорить, даже если ты возненавидишь меня за это. Он мне не нравится. Мне не нравится, как он обращается с тобой, как заставляет тебя делать то, что хочется ему, лишь бы он был счастлив. Хочешь ты меня видеть в своей жизни или нет, злюсь я на тебя или нет, но я забочусь о тебе. Я не хочу, чтобы через пять лет ты оглянулась и пожалела о своем выборе. – Сердце забилось в горле, когда я вспомнила, как Шелли говорила мне, что потеряла все из-за моего отца. – Я уже видела такое и не хочу этого для тебя.

Черри уткнулась взглядом в колени, ее плечи сгорбились, как будто она собиралась с силами.

– Ты закончила?

– Нет. – Я отшвырнула фламинго. – Это еще не все. Черри, я… мне выпало непростое испытание. – У меня перехватило горло, и слова давались мне с трудом. – Я могла бы обратиться к подруге, чтобы та сказала мне правду, когда я лгала самой себе. – Я подумала о всех тревожных звоночках, предостерегающих от встреч с Гаем, и о том, что, возможно, если бы я рассказала об этом кому-нибудь, мне помогли бы увидеть его таким, каким он был задолго до той последней ночи в его квартире. – Потому что, как выясняется, гораздо легче указывать на чужие ошибки, чем признавать собственные. – Мои глаза угрожающе наполнились слезами, поэтому я скользнула взглядом по комнате, рассматривая шкаф, окно, комод.