Я втянула в легкие как можно больше воздуха, надеясь, что это поможет мне. Я даже попыталась улыбнуться, но улыбка оборвалась, прежде чем губы смогли приподняться.

Шелли впустила в квартиру двух офицеров полиции и, представив всех друг другу, села рядом со мной на диван и не двигалась в течение следующих двух часов, пока шла беседа.

Если бы я не сцепила руки на коленях, думаю, она бы попыталась держать меня за руку, пока я заново переживала не только последний вечер в квартире Гая, но и все наши встречи с момента знакомства.

Надо отдать ей должное, Шелли ни разу не выдала своих эмоций. Она не ахала, не вздыхала и даже не морщилась, пока я говорила, и мой голос звучал все тише, по мере того как невероятная глупость собственных действий становилась мне очевидней.

Офицеры тоже оказались на высоте. По тому, как серьезно они отнеслись к делу, было видно, что они вовсе не думают, будто я лгу или приукрашиваю. Они записывали мои показания, задавали вопросы, которые не казались мне такими уж навязчивыми, как я ожидала, и со всей прямотой рассказали о том, что будет дальше, когда я спросила об этом.

Гая собирались допрашивать следующим, но я уже знала, что его версия событий будет противоречить всему, что сказала я. И Гай оказался очень умен. Все его настойчивые просьбы сохранить нашу «дружбу» в тайне означали, что не было никаких свидетелей, которые когда-либо видели нас вместе. Не нашлось и следов наших телефонных разговоров, двусмысленных сообщений или голосовой почты. Его поцелуи и «ласки» не оставили на моем теле никаких отметин, и к тому же прошло несколько недель, прежде чем я решилась выдвинуть обвинения. Короче, моя история не подкреплялась никакими доказательствами.

– Ну и что с того, что он все отрицает? – спросила Шелли, подавшись вперед, и ее взгляд заметался между ними. – Вы ведь можете арестовать его на основании того, что рассказала вам Джолин, верно? Ну, правда же?

– Если только он не признается в том, что целовал или трогал Джолин. А так, к сожалению, нет, – сказала одна из них, молодая блондинка с поразительно голубыми глазами. Она повернулась ко мне. – Ты первая, кто выдвинул против него обвинения, так что, если он не скажет правду или мы не найдем свидетелей или улик…

– Тогда мое слово против его слова, – сказала я, чувствуя себя опустошенной и маленькой.

– Джолин, я верю, что ты говоришь правду, и, что бы еще ни случилось, теперь есть официальная запись, подтверждающая твою историю. Этот отчет будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Она сказала мне, что я храбрая и ответственная и благодаря тому, что я не побоялась заявить об этом, любая другая девушка, которая станет его жертвой, сможет выступить против него, опираясь на мою историю.