– Я уже знаю, что за этим последует, поэтому отправлю электронное письмо адвокатам твоего отца, как только выйду за эту дверь. Я мало что могу сделать, но если они не хотят, чтобы утром я первым делом отправилась к адвокатам твоей мамы, им придется выполнить все мои требования.
Я напряглась, когда она двинулась ко мне, но она остановилась на расстоянии вытянутой руки и протянула мне сложенный листок бумаги.
– Это новый телефон миссис Чо. Мне понадобилось некоторое время, чтобы разыскать ее, поскольку ее старый телефон оплачивала твоя мать, но в этом городе не так много корейских церквей, и, когда я сказала своей маме, что ухожу от твоего отца, она помогла мне в поисках.
Дрожащей рукой я взяла листок, и Шелли отстранилась, засунув руки в задние карманы джинсов.
– В любом случае она еще не нашла себе новую работу, а когда я уйду, твоему отцу понадобится кто-то, кто будет присматривать здесь за тобой. Я знаю, это не идеальный вариант, но…
Я развернула листок и увидела номер телефона миссис Чо. А под ним – номер Шелли.
Она поспешила добавить:
– Мой номер только для того, чтобы ты могла позвонить мне, если адвокаты попытаются чинить какие-то препятствия. Я не думаю, что будут, но это адвокаты, так что… О, и я только что позвонила миссис Чо, и она уже едет сюда, так что тебе не придется оставаться одной или сразу же возвращаться к маме, если только ты сама не захочешь. Она очень рада увидеть тебя снова.
Слова и цифры расплывались перед глазами, чем дольше я смотрела на них.
– Что ж. Пожалуй, это все. Я не совсем уверена, что эта сумка пролезет в дверь, но, слава богу, лифт починили, верно? – Она попыталась засмеяться, но смех получился вымученным.
Все еще глядя на листок, я почувствовала, как Шелли тронулась с места и застонала, когда подняла свою тяжеленную сумку и зашаркала с ней к двери. Я расслышала скрип петель, когда она распахнула дверь, и царапающий шорох ткани, трущейся о пол, когда она вытолкнула сумку в коридор.
– Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, Джолин. Гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.
А потом дверь тихо закрылась за ней.
Я догнала ее, когда двери лифта уже открывались. Она обернулась, и мы увидели одинаково заплаканные лица друг друга.
– Я должна была возненавидеть тебя навсегда.
Один уголок ее рта приподнялся.
– Ты и сейчас можешь.
Я покачала головой. И обняла ее.