– Ох, Руби, – сказала мать. – Это кружево потрясающее.

Портниха повесила сантиметровую ленту себе на плечи. Вокруг ленты вились льняные кудри. Лицо у портнихи было яркое и румяное. Она выжидательно смотрела то на Руби, то на ее мать.

Миссис Тремейн поправила цветы на талии дочери. Руби зажмурилась и подавила желание разодрать платье в клочки. Но, открыв глаза, она увидела, как смягчилось выражение лица матери.

– Моя красавица, – сказала миссис Тремейн и погладила ее по щеке.

Руби схватила ее руку. В этот момент она в полной мере осознала всю тяжесть выбора, лежавшего перед ней: если девушка хотела быть счастлива, ей придется разбить сердце матери.

– Можно мне стакан воды с газом? – попросила она.

– Минутку, мисс.

Ассистентка вышла из комнаты.

– Мама, может, подберешь еще брошь для сравнения? Думаю, она лучше подойдет к этому платью.

– О, я знаю одну, она будет смотреться идеально!

– Хотя нет, я передумала.

Из платья торчало столько булавок.

Миссис Тремейн прижала ладони к жемчужной нитке вокруг шеи.

– Хорошо, но, скажу честно, такой тон мне не нравится. Сомневаюсь, что Джону придется по душе такое поведение, да и детям нужен хороший пример.

– А мне не нравятся твои планы, мама, – ровно сказала Руби. – Я не выйду замуж за Джона. Я люблю Харрисона Бартона, и мне плевать, если это пускает под откос все твои планы. Я хочу быть счастлива. Это моя жизнь и мое решение. Я больше не позволю вам с папой мной помыкать.

К концу речи Руби ничего не слышала, кроме биения своего сердца. Она снова надела туфли. Воздух. Ей нужен свежий воздух. Руби прошла в противоположную сторону от брошек, игнорируя взгляды посетителей и продавцов.

«Неужели здесь нет ни одного окна?»

– О, это Руби Тремейн? Точно, она.

Руби поморщилась.

В нескольких шагах от нее, скрестив руки на груди, стояла Агата Лири и мерила Руби взглядом.