– А где мама с папой? – спросила Хелен, скользнув на стул рядом с Джоном.

Брат пожал плечами. Глаза у него были красные, как будто он не спал всю ночь. Напряженные уголки его рта подсказывали, что для него бал окончился так же неприятно, как и для сестер. Пока Оливия усаживалась, Джон подал девушкам по тарелке. От расставленных на столе блюд у Оливии потекли слюнки. Яичница, бекон, горы тостов с маслом. Юные Дэйвенпорты ели молча.

– В чем дело, Хелен? – раздраженно спросил Джон. Последние несколько минут она пинала ножку стола.

– Не рявкай на нее так, – сделала замечание Оливия.

– Я не рявкаю.

Лицо Джона смягчилось, и он извинился, но зыркнул на Оливию искоса, чтобы напомнить ей: он здесь старший. Девушка закатила глаза.

Хелен стащила тост с тарелки брата. Не успел он возразить, как младшая сестра спросила:

– Что нового насчет Эми-Роуз?

Оливия резко подняла голову.

Джон поморщился:

– Папа был не в восторге. А она услышала наш разговор, и теперь…

Голос Джона затих. Он покачал головой. Глаза смотрели сквозь тарелку, стоявшую перед ним.

– Так, что я пропустила? – спросила Оливия. – От чего папа был не в восторге и как это связано с Эми-Роуз?

– Джон ее любит, – пояснила Хелен.

Оливия и впрямь пропустила немало… Девушка внезапно поняла, что уделяла недостаточно внимания не только младшей сестре.

– Я ее подвел. Опять. – Джон почесал щетину на подбородке (видимо, не брился уже сутки). – И вряд ли я смогу это исправить.

Хелен схватила его за предплечье:

– Что ты теперь натворил?

– Я не вмешался вовремя, когда Грини над ней насмехался, а вчера ничего не сказал, когда папа предложил выбирать между моим наследством и нашими отношениями с Эми-Роуз. – Хелен и Оливия ахнули. – Я подумал, если куплю ей салон, то она останется… но вот вчера она услышала мой разговор с отцом…

Тут Хелен пнула его в голень: