– Командовать я умею феноменально, ты скоро это поймешь, – я усмехаюсь и тянусь рукой к ее обнаженному бедру.

– А еще ты очень скромный, – хихикает она.

Улыбаясь, я играю с подолом ее платья. Она дрожит под моей ладонью – мой член каменеет от такой реакции на мои прикосновения.

– Знаешь… – она сглатывает, качая головой, – я хочу кое-что спросить.

– Спрашивай, – во мне вспыхивает раздражение, но я сдерживаюсь и лишь вскидываю бровь.

Опустив глаза на колени, она теребит пальцы – она так делает, когда нервничает.

– Чем ты зарабатываешь на жизнь?

Я поражен. Я по глупости полагал, что раз она до сих пор не задала этот вопрос, то уже и не спросит.

– Я бизнесмен, – я откидываюсь назад, раскинув руки по всей длине дивана.

– Да, как и мой отец. Но я имею в виду, чем ты занимаешься? – она закатывает глаза.

Упоминание о ее отце разжигает во мне огонь – во мне просыпается отчаянное желание узнать о нем с ее точки зрения.

– Твой отец?

– Кхм, – она закрывает лицо ладонью. – Вообще-то я не собиралась говорить о нем. Но да. Он бизнесмен.

– О, – я провожу языком по зубам. – Может быть, я работал с ним.

– Может быть. Он довольно известен, – она пожимает плечами.

– Кто он? – я прилагаю огромные усилия, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, потому что нервы под кожей уже гудят от напряжения.

– Питер Майклз.

– Никогда о нем не слышал, – запустив руку в волосы, я вздыхаю.

Ее глаза расширяются, и я замечаю, как опускаются ее плечи, как будто с нее сняли груз.

– Серьезно? Это несколько… удивительно.

– Да? Тогда прости мне мое невежество, – я потираю пальцами челюсть.

– Мне наоборот нравится, что ты его не знаешь, – она улыбается и наклоняется ко мне. – Если честно, я так волновалась: я не хотела, чтобы твое мнение обо мне изменилось.

Я подаюсь вперед, руки обхватывают ее талию и притягивают к себе. Она звучно выдыхает, прижимаясь ко мне, и ее аппетитная грудь прилегает к моему торсу.

– Детка, никому на этом свете не удастся изменить мое мнение о тебе. Боюсь, оно уже сложилось.

– И какое же оно? – Венди поднимает голову, и ее губы оказываются в сантиметре от моих.

– Мое мнение? – мои губы опускаются ниже по шее, рука тянется за ее голову, запутываясь в шелковистых волосах.

– Я могу показать тебе, если хочешь.

Я усиливаю хватку, ее дыхание сбивается, а шея вытягивается. Я осыпаю поцелуями ее шею, постепенно приближаясь к губам. Ее вкус вторгается в самые глубины моих чувств, желание пульсирует в животе и будоражит кровь.

Застонав, она прижимается бедрами к члену через тонкий материал брюк, создавая трение, от которого по позвоночнику пробегают мурашки. Прервав поцелуй, я откидываюсь назад, позволяя ей задать ритм нашем утехам. Она дразнит меня и мучает, но, черт подери, как же она прекрасна. Она смотрит на меня томными глазами, ее голубое платье задралось на бедрах, а губы раскраснелись в тон щекам.

Выпустив из руки ее волосы, я приподнимаюсь и обнимаю ее, теперь наши тела оказываются вровень друг с другом.

Мы сталкиваемся носами, пока я настойчиво давлю на ее прикрытую трусиками киску. Я ловлю ее дыхание и прижимаюсь губами к ее губам. Она стонет, обвивая мою шею руками, а потом я чувствую резкое жжение во рту и вкус меди, переполняющий мои вкусовые рецепторы. Я отстраняюсь, большим пальцем провожу по нижней губе: на нем остается красный след. Она меня укусила.

Обычно вид собственной крови вызывает у меня рвоту, но по какой-то причине мной овладевает возбуждение. Я сжимаю руку вокруг ее талии и подаюсь вперед, прильнув губами к ее губам, ощущая привкус собственной крови, смешанной с ее слюной. Она присасывается к моему языку, словно хочет меня поглотить, и я со стоном толкаю ее на диван, устраиваясь между ее бедер.

Оторвавшись от ее губ, я перемещаюсь к уху, а рукой беру ее за горло.

– Ты позволишь мне увидеть твою красивую киску?

Она впивается зубами в нижнюю губу, бедра прижимаются к моим. Мои пальцы скользят от ее шеи вниз, пока не встречаются с горячим лоном. Я хватаю ее хлопковые трусики и резким движением срываю их. Она громко вдыхает, отчего мой член начинает пульсировать, отчаянно желая ощутить ее изнутри.

Отбросив порванную ткань за спину, я, постанывая, раздвигаю ее ноги и скольжу носом по ее влажной коже. Она восхитительно пахнет. Мускусом, женщиной и чистотой, как будто ее феромоны созданы специально для меня. Рот отчаянно хочет попробовать ее, вкушать ее до тех пор, пока она не растает.

Я двигаюсь ниже, языком слизывая влагу, которая сочится наружу.

– Щекотно, Джеймс, – она хихикает, вцепляясь мне в волосы пальцами.

– Не двигайся, сладкая, – я улыбаюсь в ответ, надавливая ей на живот.

Я погружаю в нее пальцы и одновременно с тем посасываю набухший клитор, языком чувствуя его пульсацию. Ее тело подергивается, и тогда я крепче прижимаю ее к себе, упираясь бедрами в диванную подушку, чтобы унять боль, пульсирующую в члене.

Она настолько узкая, что от одной мысли о ее влагалище, куда протиснется мой член, а не пальцы, сперма начинает вытекать из головки. У меня есть подозрение, что она девственница, а это значит, что я буду первым мужчиной – тем, кто разрушит ее для всех остальных, с жадностью уничтожит ее тело, разум и душу.

Продолжая гладить пальцами ее влажную киску, я поднимаю другую руку и глажу ее тело до тех пор, пока не касаюсь шеи: места, где отчетливо прослушивается биение ее сердца.

Выпустив ее клитор изо рта, я поднимаю взгляд, замечая ее раскрасневшиеся щеки и вздымающуюся грудь под красивым голубым платьем.

– Сделай глубокий вдох, детка, и не выдыхай, пока не увидишь звезды.

Венди немедленно повинуется, я чувствую, как напрягается ее горло, когда она задерживает дыхание. Я обхватываю ее шею, снова припадаю губами к клитору и начинаю двигать языком с той же скоростью, с какой надавливаю на горло.

Дрожа, она хватает меня за волосы, а я тем временем, наблюдая за Венди, сгибаю пальцы и начинаю тереть ими стенки влагалища. Она закрывает глаза и приоткрывает губы, но я не даю ей шанса на вдох.

Член пульсирует от одной только мысли, что ее губы посинели, а сама она на грани обморока в ожидании сладкого оргазма, который вернет ее к жизни.

Внезапно ее спина выгибается, а пальцы чуть не вырывают мне волосы с корнем. Мои яйца напрягаются до жгучей боли, а в основании позвоночника разгорается пламя.

Я отпускаю ее горло, наслаждаясь ее глубокими дыханием, и продолжаю ласкать ее, пока от наслаждения она парит в облаках.

В конце концов я отпускаю клитор, с громким звуком вынимаю пальцы из ее мокрой киски и пристально наблюдаю за Венди, пока мой язык скользит по губам, очищая рот от ее вкуса.

У меня сводит грудь, внутри все переворачивается: я смотрю на нее сверху вниз, осознавая, что еще никогда в жизни не владел такой красотой.

И в этот момент я даже не представляю, как я смогу ее отпустить.

Глава 21

Глава 21

Венди

Еще никто и никогда не доводил меня до такого, и когда мое тело возвращается с небес, отголоски оргазма сменяются напряжением мышц и потребностью доставить ему ответное удовольствие. Дать ему то, что он только что подарил мне.

Еще никогда я не чувствовала себя такой желанной. Такой сексуальной. Такой… свободной.

Мы, разумеется, еще не разговаривали, не заводили бесед, которые, как мне всегда казалось, обязательно должны быть с человеком, которому я решусь отдаться. Сейчас я об этом даже не думаю. Мне достаточно того, что происходит. Как будто он уже знает меня и не нуждается в каких-либо объяснениях. Возможно, я совершаю ошибку, возможно, проснувшись утром, я пожалею о сделанном выборе, но мне плевать: в данный момент я впервые в жизни уверена в правильности своего решения. Уверена на все сто процентов.

Поэтому мне так хочется хотя бы на секунду расслабиться и отпустить ситуацию.

Если честно, в глубине души, где-то в самых темных уголках моего сердца, живет надежда, что вместе с моей девственностью исчезнет и та наивность, от которого я никак не могу избавиться.

Утомительно, когда с тобой обращаются так, будто ты нечто хрупкое. Ломкое. Никчемное.

В голове всплывают недавние слова Мойры и резкие уколы Марии. Все считают меня ребенком, маленькой девчонкой, лишенной жизненного опыта. Как же долго я позволяла им высказывать мнение и выслушивала их тонко завуалированные оскорбления. Они решили, что, раз у меня добрые черты лица и я болтаю лишнее, значит, их мнение верно.

Но я устала.

А благодаря Джеймсу я почувствовала себя женщиной. Равной ему. Словно у меня есть выбор, и он уважает меня и позволяет принимать решения.

Он осторожно отодвигается от моих ног, облизывая губы розовым языком, и поднимает на меня глаза. От его взгляда у меня в животе закипает возбуждение.

Я сажусь, опираясь на локти, а внутри меня разливается тепло, голова идет кругом. Джеймс чуть не довел меня до грани: перед глазами стояла чернота, а эйфория растекалась по венам. В сочетании с напряжением, пронизывающим все мое тело, и прижатой к горлу ладонью я чувствовала настоящий фейерверк эндорфинов. И, если честно, я до сих пор не отошла от этого удовольствия. По мягким диванным подушкам я ползу к нему на коленях, стараясь не выглядеть смешной. Я понятия не имею, что делаю, но впервые в жизни, ведомая своими желаниями, я делаю то, что считаю правильным.