– Чем? – я щурюсь.

– Исправлением трудных подростков, малыш. И методы их не отличаются дружелюбием.

– И пусть. Я все равно хочу поехать, – мне становится не по себе, но я стараюсь держаться решительно.

– Да? Думаешь, несколько хороших побоев все-таки выбьют из тебя британца? – Ру смотрит на меня с ухмылкой.

Раздражение к его несерьезности смешивается с глубоким стыдом, пока не вырывается наружу.

– Меня били и хуже. И гораздо дольше, – я встаю и направляюсь к Ру; костюм слегка болтается на моей четырнадцатилетней фигуре. – Я готов на все, лишь бы сбежать от него.

Ухмылка Ру спадает, он наклоняется вперед и встречается с моими глазами; стул скрипит под его весом:

– Что этот сукин сын с тобой делает, малыш?

Я так и не поступил в Рокфордскую частную школу. В тот день я признался Ру в некоторых из своих самых темных секретов: от отчаяния у меня развязался язык, и я понадеялся, что кто-то меня защитит. Что кто-то наконец увидит меня и поймет.

И он понял.

Я не знаю подробностей, но после той ночи самые худшие мои истязания прекратились. Избиения, конечно, продолжались – до тех пор, пока я не стал достаточно взрослым и сильным, чтобы давать отпор, – но дядя больше никогда не пробирался ко мне в спальню.

И хотя Ру с тех пор не сказал ни слова, я знаю, что он к этому причастен.

Улыбаясь, я возвращаюсь в настоящее, засовываю руки в карманы и раскачиваюсь на каблуках:

– Ты, наверное, Джон.

Я искренне удивлен, насколько он не похож на Венди.

– А кто спрашивает? – его подбородок выпячивается.

Я улыбаюсь. Мне точно понравится этот парень.

– Я Джеймс, друг твоей сестры. Она попросила меня побыть здесь.

– Хорошо. Ей нужен друг, – сначала он хмурится, но потом кивает, подходит ко мне и протягивает руку.

Мы жмем друг другу руки. Меня восхищает этот мальчик, и я уважаю эту его преданность сестре. Он ни на секунду не сводит с меня глаз, его хватка крепкая и уверенная.

– О, – доносится голос Венди из дверного проема. – Вы познакомились. Отлично. Что вы здесь делаете?

Я открываю рот, чтобы ответить, но прежде чем я успеваю, вмешивается Джон:

– Я показывал ему дом.

От удивления я вскидываю брови.

– Это так мило. Вы готовы ехать? – Венди посмеивается.

– Да. Поехали, – с потускневшими глазами Джон поправляет очки на носу.

Пока мы направляемся к «Ауди», в кармане вибрирует телефон. Я достаю его, смотрю на экран и вижу номер Ру.

Я прикасаюсь к волосам Венди, обнимаю ее, открывая пассажирскую дверь:

– Мне нужно ответить на этот звонок. Я на минутку.

Венди кивает, и они с Джоном устраиваются в машине, пока я отхожу на несколько шагов.

– Руфус.

– Малыш, где ты? У нас деловая встреча через три часа. Хочу ему сказать, что мы отказываемся от сделки. Другая наша инвестиция не прошла, а этому парню я не доверяю.

Желудок сводит судорогой, когда я оглядываюсь на Джона и Венди, которая хохочет, откинув голову.

– Я сейчас занят, но к полудню должен закончить. Где встречаемся?

– Там же, где и раньше. Я отправляюсь туда через пару часов, но ты не волнуйся, я возьму одного из парней.

Я с такой силой сжимаю зубы, что кажется, они вот-вот сломаются. Разум тем временем борется с сомнениями. Я не хочу, чтобы Ру ехал без меня, но я дал Венди слово, и если я откажусь, то потеряю все завоеванные позиции.

– Я подъеду, как только смогу, – я выдыхаю, тошнота подкатывает к горлу.

– Хорошо, детеныш. И не строй планов на вечер, мне надоело играть в игры. У нас есть работа.

Он вешает трубку, а я замираю, глядя на телефон и перебирая в уме все возможные варианты, которые помогли бы мне приехать туда вовремя. До Рокфордской школы час езды в обе стороны, а до Пещеры Каннибала еще тридцать минут, но если я потороплюсь, то смогу успеть.

Засовывая телефон обратно в карман, я направляюсь к машине. Тревога кружит у меня в животе, как акула.

Сначала я разберусь с Венди.

А потом – с ее отцом.

Глава 23

Глава 23

Венди

Мне и в голову не приходило, что школа расположена на острове. Из-за всех этих забот, которые навалились на меня в последние несколько дней, я даже не подумала поискать в интернете информацию о самом здании.

Пока нашу машину грузили на паром, нервы накалились до такой степени, что я едва успевала следить за разговорами Джеймса и Джона: они так прилипли друг к другу, не оторвать. Но стоило нам вернуться на сушу, как мне полегчало, и в груди разлилось тепло. Джеймс уделял внимание моему брату в той мере, в какой я всегда мечтала, чтобы это делал отец. Когда-нибудь я пойму, что мне придется отказаться от наивных ожиданий. Мне придется расстаться с воспоминаниями об отце, который держал меня на плечах и убеждал, что я буду помогать ему управлять миром, и посмотреть на него как на незнакомца, которому нравится считать меня маленькой и бесполезной.

Нелегко отпустить человека и забыть о нем, оставив о нем только воспоминания. А когда я это сделаю, мне придется признать, что, возможно, его вообще никогда не существовало.

– Ты в порядке, детка? – голос Джеймса выдергивает меня из моих мыслей, когда наша машина въезжает на стоянку Рокфордской частной школы.

Я натянуто улыбаюсь, стараясь не зацикливаться на отсутствии отца, а вместо этого думать о том, что с нами Джеймс, и он следит за тем, чтобы нам с Джоном не пришлось справляться с этим в одиночку.

Здание школы довольно большое, оно нависает над нами, как замок со шпилями, башнями и арочными окнами, однако атмосфера вокруг него какая-то тягучая. Удушливая. Я прогоняю это чувство, надеясь, что это из-за переменчивых эмоций у меня сложилось искаженное представление.

Быть может, ему здесь понравится.

– Выглядит неплохо, – начинаю я, стараясь придать своему голосу веселый тон.

Джон стоит рядом со мной, внимательно рассматривая здание.

– Довольно мрачно, тебе не кажется? – Джеймс обнимает меня на талию.

– Я посмотрел в интернете, знал, чего ожидать, – Джон ухмыляется.

Меня пронзает чувство изумления, сердце щемит от того, что он так просто поделился с Джеймсом информацией, которой не поделился со мной.

Мы заходим внутрь, и тоска камнем опускается на мои легкие. Я не хочу оставлять Джона хотя бы потому, что буду по нему очень скучать. Для меня семья всегда имела первостепенное значение, а сейчас я словно нахожусь в эпицентре смерча, наблюдая, как все вокруг размывается, а я остаюсь на берегу, сопротивляясь течению.

С каждым шагом я ощущаю гнетущую атмосферу главного офиса, и только почувствовав руку Джеймса на своей спине, я выпрямляю позвоночник, позволяя ему вселить в меня хотя бы частичку уверенности. Я прижимаюсь к нему, надеясь на поддержку.

За стойкой администратора сидит женщина. Ее седые волосы стянуты в тугой пучок, очки висят на ремешке, расшитом бусинами.

– Здравствуйте, – приветствую я. – Я привезла брата, он сегодня заезжает.

Женщина, поджав губы, рассматривает меня, затем переводит взгляд на Джона, а потом на мужчину, стоящего рядом со мной.

– Директор Диксон занят, – объявляет она. – Вы можете присесть, я дам знать, когда он будет готов вас принять.

– Хорошо, спасибо.

Я уже отворачиваюсь от стойки, но крепкая рука Джеймса удерживает меня на месте.

– Прошу прощения, мисс… – он наклоняется над столом.

– Миссис Хендерсон, – глаза женщины становятся круглыми, губы поджимаются в уголках.

– Верно. Конечно, вы миссис, – мурлычет он. – Как жаль.

– О, да что вы.

Женщина смотрит вниз, заливаясь румянцем, а мне хочется рассмеяться: кажется, он с ней флиртует.

– Я понимаю, что вы и директор Диксон люди занятые, – продолжает он. – Но мы очень спешим.

Я вскидываю брови. Мы спешим?

– Вы окажете мне большую услугу, если сообщите ему, что мы его ждем.

Ее улыбка тотчас исчезает, и это неудивительно, ведь, несмотря на его любезный тон, в нем присутствует властная нотка, не оставляющая места для споров.

Она кивает, тянется к телефону, говорит несколько слов и кладет трубку обратно.

– Я вас провожу, – улыбается она.

– Вот и замечательно, – Джеймс хлопает в ладоши.

Мы с Джоном только и успеваем переглянуться, как ладонь Джеймса уже опускается мне на поясницу и подталкивает в коридор.

Директор Диксон – невысокий, коренастый мужчина, который выпячивает грудь и улыбается так широко, что можно разглядеть его зубы мудрости. Он рассказывает об учебном плане и обещает, что Джон будет в надежных руках, тем более что он – ребенок его друга, Питера Майклза, о чем он напоминает нам не менее тридцати раз. Но сколько бы он ни старался, ему не удается владеть ситуацией так, как это делает Джеймс, поэтому на каждый вопрос, заданный Крюком, голос директора Диксона становится все более строгим.

– У вас остались какие-нибудь вопросы? – спрашивает Диксон. – Если нет, то попрошу одного из мальчиков-старост спуститься и проводить Джона в его комнату.

Горло начинает сжиматься: мне так не хочется прощаться. Я протягиваю руку и беру Джеймса за руку, переплетая пальцы.

Он сдавливает мою ладонь, подносит наши руки ко рту и целует тыльную сторону моей ладони. От его прикосновения в животе порхают бабочки.

– Подождите меня в холле, ладно? – обращается ко мне Джеймс. – Мне нужно переговорить с директором.

– О чем? – я качаю головой.

– Детка, – он зачесывает мои волосы за ухо. – Моя забота распространяется не только на тебя, но и на твоего брата. Все мы теперь в одной лодке.