Ехать на работу общественным транспортом в виду состояния неполного здоровья я не осмелилась. Пренебрегать теплыми вещами тоже. На мне комплект из белых шапки и шарфа, пуховик и высокие сапоги. Под пуховиком кашемировый костюм.

— Ксения! — вдруг слышу, как меня окликают и не сразу узнаю голос.

Только оглянувшись, понимаю, что это Костя, тот, что из команды Давида. Хлопнув дверью черного матового седана, он щелкает сигнализацией и направляется ко мне бодрым шагом. Приходиться замедлиться, ожидая, когда он нагонит меня.

— Привет, — здоровается с улыбкой, выпуская изо рта облако плотного пара, — Почти зима...

— Да, — киваю я, — Привет.

Не знаю, о чем говорить с ним, а Костя пялится на мое лицо неотрывно, всем своим видом показывая, что ему нравится то, что он лицезреет. Я смущаюсь, как смущалась бы любая на моем месте от столь пристального мужского внимания.

— Давно не виделись, — замечает, шагая рядом.

— Я была на больничном.

— Ох, нихрена себе!... — восклицает, вызывая приступ смеха.

— Что тебя удивляет? Ты никогда не болеешь?

— Да, нет... — тушуется немного, — Просто если бы знал, привез бы тебе апельсинов.

Вот спасибо.

Я еще те не доела.

— Что? — спрашивает Костя, заметив, вероятно, мою усмешку, — Аллергия на цитрус?

— Угадал, — отвечаю, перед входом в здание офиса сворачивая в сторону кофейни.

Надежда на то, что он отстанет, к моей досаде, не оправдывается. Костя идет следом и останавливается со мной у стойки.

— Доброе утро, — весело здоровается Игорь, — Эспрессо?

— Доброе. С молоком и сахаром.

— И один американо без молока и сахара, — говорит Костя за моей спиной, — В один счет, пожалуйста.

Взметнувшееся в грудной клетке раздражение ударяет в голову.

— Не стоит, Костя, — оборачиваюсь к парню.

Застыв на мгновение, он смотрит на меня с насмешливым недоумением.

— Почему?

— Я сама оплачу.

— Это всего лишь кофе, Ксения, — издает смешок и подмигивает Игорю, — Комплимент даме.

Через десять минут мы выходим из кофейни с кофе в руках. Я шагаю к вращающимся дверям, совершенно не зная, как реагировать на ситуацию, потому что ни на что, кроме сухого «спасибо», меня не хватило.

Костя молча идет следом через турникет к лифту, у которого уже стоят несколько сотрудников.

— Я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь, но...

— Нет, — перебиваю мягко, глядя на картонный стакан в моей руке.

— Но, боюсь, Давид Олегович свернет за это шею, — договаривает со смехом.

Я вскидываю взгляд и фокусирую внимание на его лице. Глаза Кости в ответ застывают на моём, словно ищут ответы на невысказанные вопросы. Я догадываюсь, на какие именно, но пусть он задаст их своему начальнику.

Улыбаюсь. Захожу в лифт вместе с другими и встаю у стены.

Константин тоже обладает интересующей меня информацией, но Давид ждет, когда я осмелюсь узнать её у него сама.

Я ведь думала над словами, сказанными им перед его уходом.

Боже мой... я думала о них непозволительно много. И та правда, которая жила во мне столько времени, вдруг пошатнулась. Этого не случилось, если бы Росс был склонен ко лжи. Но я не помню, чтобы он хоть один раз солгал мне.

Почему он не женился на ней?

Почему стабильность, к которой он ушел от меня, не привела его к закономерного хэппи энду? Где свадьба, дети, дом и, чёрт его дери, собака?!

Все пять лет я была уверена, что это я раз и навсегда отбила у него желание обзаводиться свежим штампом в паспорте и новым кольцом на пальце. Зачем он говорит, что это не так? Зачем он сеет сомнение в моей голове?...

— Спасибо, — благодарю еще раз, выходя из лифта.

Костя прощается взмахом руки, а я иду по коридору в сторону нашего с Александрой кабинета. Однако ни её , ни её стола и компьютера на нем в кабинете больше нет. При этом мой собственный стоит в центре у окна, а в правом углу красуется зеленое растение в большом керамическом горшке.

Вот же чёрт!...

Крутанувшись на месте, я было бросаюсь к двери, но останавливаюсь, едва не впечатавшись в нее носом. Сердце проваливается в желудок.

Пытаясь обуздать первые эмоции, я дышу глубоко и медленно. Полученная доза адреналина растворяется в крови, оставляя после себя лишь чувство легкой взбудораженности.

Кадровое решение, к которому я была готова, приведено в исполнение. Вот и все.

Остается одна загадка — почему я не слышала истерики Саши? Почему она не позвонила мне?

Сняв пуховик, шапку и шарф, убираю их в шкаф и, стоя посреди кабинета, пью свой кофе. Озираюсь, привыкая и всё ещё пребывая в некотором ступоре.

Вибрация телефона в сумке настойчиво привлекает мое внимание. Поставив кофе на стол, я достаю мобильник и вижу имя Давида на экране.

— Слушаю, — принимаю вызов.

— На месте? — как обычно, без приветствий и предисловий.

— Да.

— Я зайду, — говорит он и отключается.

Еще раз потеряно осмотрев пространство вокруг себя, я чувствую, как кожа под кашемиром начинает нагреваться. Тепло это не внешнее — оно идёт изнутри, оттуда, куда проник только что голос бывшего мужа.

А разум неистово этому теплу сопротивляется. Дёрнув плечами в надежде избавиться от наваждения, я снова хватаюсь за стакан с кофе и делаю обжигающий глоток.

Давид входит без стука. Бесшумно открывает дверь и, остановившись у порога, закладывает руки в карманы серых брюк.

На нем белая рубашка, галстук, который он, очевидно, еще не успел снять, и повисшая невидимой мантией недосказанность между нами.

Он видит, что я думала о нашем последнем разговоре. Я вижу, что он это видит.

— Привет, — произношу глухо и дергаю бровью, ожидая пояснений свершившимся изменениям.

— Как ты?

Между нами порядка трёх метров — достаточно для того, чтобы не чувствовать даже аромата его парфюма. Но я каким-то образом чувствую. Все, начиная от его дыхания, кончая текстурой кожи его ладоней.

— Хорошо.

Еле заметно кивнув, Давид выдвигается в мою сторону.

Глава 45

Глава 45

Ксения

Застигнутый врасплох, инстинкт моего самосохранения молчит. Хваленые принципы, которые я любовно взращивала столько лет, лежат у ног грудой осколков. Я открыта и обезоружена к моменту нашего столкновения. Глубокий вдох перед тем, как пальцы Давида сжимают мой затылок, а губы прижимаются к моему рту.

Мысли вразброс.

Он целует. Целует иначе, давая возможность прочувствовать каждое мгновение. Целует, желая впечатлить.

Я дергаюсь — слабо, чисто инстинктивно, а от горьких мыслей голове хочется плакать.

Зачем он делает это?... Зачем?! Нас все равно уже никогда не будет. Мы кончились пять лет назад. Мы не только похоронены, мы давно истлели!... Там нечего реанимировать!

Поцелуй прекращается. Тяжелый внимательный взгляд Росса останавливается на моем лице. Я смотрю открыто, честно. Мне скрывать нечего. Ни тот разговор, ни это внезапный поцелуй не изменили ровным счетом ничего. Мы продолжаем оставаться чужими.

В глазах Давида понимание, принятие и, черт возьми, даже уважение к моему решению. Однако помимо всего прочего я явственно вижу еще и решимость. Напор продолжать в том же духе, отвоевывая себе все новые вольности.

Пусть.

Пусть попробует добраться до главного. Он даже не представляет, как глубоко я его спрятала.

— Где Александра? — спрашиваю, кивнув на место, где раньше стоял её стол.

— Колесник?... — взгляд Давида делает неспешный круг по моему лицу и возвращается к глазам, — В соседнем кабинете. В числе других сотрудников коммерческого отдела.

Я взволнованно выдыхаю и отступаю на шаг. Становится холодно.

— Её понизили?

— Да.

— Она согласилась? — спрашиваю, старательно отводя взгляд от его губ, — Как отреагировала?

— Почему тебя это беспокоит?

Не должно, да. Но отчего-то беспокоит. Саша занимала должность начальника три года, и я не помню ситуаций в нашей фирме подобной этой. Никого раньше так не понижали.

— Должно быть, она уволится.

— Её право, — отвечает Давид, — Твоя задача внедрить новый тарифный план как можно быстрее.

— Я поняла.

— Все продленные и вновь заключенные договоры должны ему соответствовать.

— Хорошо.

Повисает пауза, предшествующая окончанию нашего разговора и всего того, что происходило помимо него. Каждый из нас остался на своей позиции, но на моем языке все еще его вкус — горького кофе и немного табака.

— Жду первую партию на подпись уже сегодня.

Он разворачивается, чтобы уйти, но я зачем-то решаю уточнить:

— Давид, я сама должна буду приносить их на подпись?

— Разумеется.

Из горла вырывается короткий смешок — неконтролируемый и неосознанный.

— Я рассчитывала возложить эту обязанность на кого-нибудь из сотрудников.

— Не стоит, Ксения, — проговаривает Росс серьезно, — Это большая ответственность.

Сказав это, он выходит из кабинета. Я продолжаю стоять в центре, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри хаос, а перед мысленным взором мы тогдашние, пятилетней давности. Он — взрослый, очень серьезный и излишне холодный. И я — максималистка и идеалистка, наивная и истеричная, абсолютный дилетант в отношениях.

У нас изначально не было шансов. Такие противоположности не притягиваются, они вообще существуют в разных мирах. Я не понимаю, как мы тогда склеились, на что надеялись, дураки?...