Катя не понимала, что происходит. Зачем папа кричит? Зачем мама плачет, но остаётся? Разве так должна выглядеть любовь?

Однажды всё изменилось.

Мама вернулась почти в полночь. Катя сразу уловила — пахло чужими духами. Резкий запах, тяжёлый, чужой. До этого вечера от мамы всегда веяло цветами, нежностью, чем-то родным, домашним. А теперь — совсем иначе. Волосы растрёпаны, губы припухшие, глаза светятся, будто в них жила тайна.

У входа стоял папа. Молча. И в этом молчании было столько ярости, что Катя, выглянув из комнаты, инстинктивно отпрянула.

— Где шлялась, а? — процедил он сквозь зубы, усмехнувшись криво. — В постели у своего ёбаря? Ну и как, слаще, чем со мной?

Мама хотела пройти мимо, но он схватил её за плечо. И ударил. По щеке. Резко, с хрустом.

Катя застывала в дверях своей комнаты. Вцепилась в косяк так, что побелели пальцы.

— Папа… — прохрипела она, не веря, что это происходит.

Он отшатнулся, посмотрел на дочь. И в его глазах мелькнула жалость.

— Прости, доченька… Я… не хотел.

Но было поздно. Слишком поздно. Всё уже случилось.

Ночью снова скрипела кровать. Но теперь звуки были другими — грубыми, злым ритмом, будто кто-то мстил, разряжался, наказывал. Стоны мамы — то приглушённые, то резкие — рвали Катю изнутри. Это длилось не полчаса, как раньше. Почти до утра. Стоило стихнуть, и снова начиналось. Испытание для девочки, которой было всего одиннадцать.

Мама не пошла в ванную, не плакала, как обычно. И это пугало Катю ещё сильнее. Ей казалось, что дом дышит ужасом, что стены пропитаны криком, которого больше нет сил слушать.

А утром всё было как будто обыденно. Никто не проводил её в школу. Мама лежала лицом к стене, завернувшись в одеяло, папа курил на кухне, не поднимая глаз. Катя пошла сама. На тонких, дрожащих ножках, с красными от бессонной ночи глазами и тяжёлым рюкзаком, который казался мешком боли.

Через два дня мама ушла. Совсем.

Перед этим она зашла к Кате в комнату. Села рядом, погладила по голове, потом обняла. Обнимала долго, молча. И это было так приятно, что девочке показалось — жизнь снова налаживается, всё будет как прежде: мама будет улыбаться, папа будет шутить, а они втроём снова будут возвращаться с рынка с мороженым и смеяться по дороге.

Но мама слегка отстранилась. И не смотрела в глаза. Нет. Она смотрела в окно, где клён стоял почти весь жёлтый, словно горел под сентябрьским солнцем.

— Катюша… Ты уже достаточно взрослая. Может, сейчас ты меня не поймёшь. Но ты вырастешь. Превратишься в красавицу. Ещё красивее меня. Ты влюбишься. Так, что кроме него тебе никто не нужен будет. И вот тогда ты поймёшь меня. А пока… знай. Я люблю тебя.