Желание работать поселилось в ней почти сразу. Но Катя решила быть благоразумной: сначала учёба, быт, первая сессия — а там, когда исполнится восемнадцать, можно будет думать о работе. Вылететь с первого курса из-за подработки ей совсем не хотелось.
Учёба оказалась куда тяжелее, чем в школе. Конспекты, лабораторные, длинные лекции, а вечером ещё и шумное общежитие, где соседи то смеялись, то спорили, то включали музыку. Но Катя упорно держалась. И первая сессия была сдана — «без хвостов».
Вернувшись в феврале в Минск, она решилась искать подработку. Ходила по кафешкам, заглядывала в маленькие кофейни. Ограничения были простыми: близко к общежитию и работа до одиннадцати, чтобы успеть вернуться до закрытия дверей. В итоге выбор пал на одно заведение недалеко от метро.
Сначала работа казалась даже лёгкой: подносы, столики, заказы. Но оказалось, что главное испытание — люди. Катя выделялась. Самая красивая официантка. Это не раз подмечали и клиенты, и персонал. Особенно администратор — молодой, улыбчивый, слишком уверенный в себе. Он не скрывал своего внимания: подсказывал, как лучше подать блюдо, провожал взглядом, слишком часто оказывался рядом. Для коллектива это было как красная тряпка. Шушуканья, пересуды, кривые улыбки за спиной.
Учёба тоже пострадала. Возвращаться почти в полночь, падать на кровать и пытаться открыть конспект — это было из области фантастики. Летнюю сессию она едва не завалила, и именно тогда решила: осенью работу придётся менять.
Коллектив измотал её морально, намёки администратора стали уже не просто неприятными, а навязчивыми. Однажды он «случайно» запер её в подсобке и перегородил дорогу.
— Поцелуй — и пройдёшь, — усмехнулся он.Катя попыталась отвернуться, но выхода не было. Лёгкое касание губ — вынужденное. Но когда он сунулся к ней языком, внутри всё взорвалось. Она оттолкнула его так резко, что тот рухнул на стеллаж, а сверху на него с грохотом посыпались упаковки салфеток.
Катя выскочила из подсобки, горя изнутри. Не от страха — от отвращения.
Да, ей часто предлагали «погулять» — одногруппники, парни на улице, клиенты. И иногда было приятно ощущать, что она нравится. Но впустить кого-то в своё личное пространство, позволить тронуть себя, тем более целовать — это было для неё недопустимо. Она мечтала о другом. О настоящей любви.
Не о поцелуях в подсобке, а о том, что видела у тёти Наташи и Михаила Михайловича. Их история не была сказкой, но именно в ней было то, чего Катя искала: чувство, проверенное временем и болью, но всё равно живое.
Летом, чуть не завалив сессию из-за ночных смен, она решила: с сентября нужно менять работу. Коллектив её измотал, а администратор — тем более.
С сентября Катя уволилась из первого кафе и начала поиски другой работы. Хотелось большего — и денег, и новых впечатлений. За полгода официантской жизни она уже знала: умение улыбаться, слушать и вовремя исчезать ценится куда выше, чем скорость подачи заказов.
На удивление быстро нашлось место — кафе в центре Минска, светлое и модное, куда заходила молодёжь «побогаче». Здесь было чище, гости улыбались чаще, а в меню вместо борща и драников красовались паста и чизкейки. Работать стало легче — хотя и требовательнее.
И самое главное: теперь её зарплаты хватало не только на одежду не из Wildberries.
Первую зарплату она отдала за джинсы «Tom Farr». Они показались ей невероятно дорогими, но когда Катя вышла в них на улицу, почувствовала, будто весь мир стал другим.
Затем были кроссовки Adidas. Настоящие, не подделка. Катя ходила по городу и ощущала: каждый её шаг звучит громче.
Она втянулась. Каждый месяц — новая вещь. Немного, по одной покупке, но каждая становилась маленькой победой: платье для университета, модная сумка, потом — регулярный маникюр с покрытием. Она научилась заходить в салоны красоты и не стесняться, что платит «как взрослая» за подрезку кончиков волос.
С каждым шагом её отражение в зеркале менялось. Уже не деревенская девчонка в одежде с распродаж, а молодая девушка с ухоженными руками и блеском в глазах.
Учёба страдала, но не критично. Катя понимала: она не отличница, но и «хвостов» у неё не было. Средний балл держался выше семи, и этого хватало. Внутри же росло другое — ощущение, что жизнь только начинается.
Вечерами, возвращаясь домой, она мечтала: о море, куда поедет летом; о платьях, которые когда-нибудь купит без раздумий; о квартире с большими окнами.
Планы на будущее начали только разрастаться, когда появилась Алиса. Одногруппница — тихая, сосредоточенная отличница — предложила снять квартиру. Катя знала, что у Алисы была тяжёлая история с общагой, и согласилась почти сразу. Съёмное жильё казалось шагом во взрослую жизнь: своя кухня, свой ключ, никаких комендантов и «дверь на замок в полночь».
Это открыло новые возможности. Теперь можно было искать работу не только в кафе с графиком «до одиннадцати», а в местах получше.
Так Катя наткнулась на вакансию в престижном ресторане. Отбор был строгим: анкетирование, беседа, даже проверка внешности — как будто кастинг. Но её взяли.
И только там, среди дорогих люстр, скатертей из белоснежного льна и гостей в костюмах от Armani, Катя впервые остро почувствовала разницу между собой и теми девушками, которые сидели за столиками. Они были не просто ухоженными — они светились особой уверенностью, запахом дорогих духов и брендовыми сумками.
Её собственный гардероб, собранный из Tom Farr и Adidas, вдруг показался смешным.
Но именно здесь начался её настоящий путь. И однажды, когда она подавала десерт изысканной женщине в красном платье, жизнь сделала резкий поворот.
— Екатерина, — женщина улыбнулась, прочитав имя на бейджике. — Вы очень красивая. И, мне кажется, у меня есть для вас работа куда интереснее, чем таскать подносы.
Женщина оставила щедрые чаевые и протянула визитку. Её звали Виолетта.
Катя набрала её номер лишь на следующий день, сидя на кухне с чашкой крепкого чая. Голос Виолетты был низким, уверенным, будто обволакивающим. Она пригласила встретиться.
На встрече Виолетта объяснила: у неё агентство, которое занимается организацией закрытых мероприятий. Там важна не только музыка и еда, но и атмосфера. А атмосферу создают люди — красивые, умные девушки, умеющие поддержать беседу, улыбнуться, привлечь внимание.
— Иногда, — добавила она с хитрой улыбкой, — мужчины намекают на «продолжение вечера». Девушки могут согласиться или нет. Никто никого не заставляет. Но оплата, конечно, разная.
Катя мгновенно напряглась, уже собираясь встать.
— Нет. Для меня это неприемлемо, — твёрдо сказала она.
Виолетта подняла ладони, будто успокаивая:
— Тише, милая. Никто не настаивает. Таких, как ты, мне даже нужнее. Красивых, умных, но недосягаемых. Ты умеешь улыбнуться и мягко отказать — это бесценно.
И она описала условия: работа в основном по выходным, всегда под контролем. Перед каждым мероприятием — стилист, наряд, макияж. Всегда ухоженной, всегда в форме. Оплата на двадцать процентов выше ресторанной.
Вечером Катя пересказала всё Алисе. На их маленькой кухне пахло чаем с мятой, на подоконнике стояли две чашки. Алиса слушала молча, потом нахмурилась.
— Осторожнее, Кать. Всё это… скользко. Ты же знаешь, к чему может привести.
— Но они не заставляют, — Катя упрямо посмотрела в окно. — И платят больше. И это другой уровень. Ты видела, какие девушки ходят туда? Какие платья, какие украшения… Я хочу туда хотя бы ради опыта.
Алиса вздохнула.
— Это твоя жизнь. Но, пожалуйста, помни: деньги — не всё.
Катя кивнула. Но внутри уже знала: согласится.
Это было её новое испытание. И шанс прикоснуться к другой жизни.
Катя долго вертела в руках визитку Виолетты. Маленький прямоугольник белоснежного картона с золотыми буквами казался чем-то из другой жизни, совсем не похожей на её прежнюю. На кухне в их маленькой съёмной квартире пахло жареными оладьями — Алиса готовила завтрак. Всё было просто, буднично, а в голове Кати роились мысли:
Так начался новый этап в жизни Кати.
Виолетта не врала — первое мероприятие началось с обеда, в салоне красоты. Катя пришла раньше времени и чувствовала себя неловко: ухоженные девушки с длинными ногами, уверенные, будто с подиума, обсуждали последние показы мод, маникюр или путешествия. А она — простая девчонка из деревни, пусть и в дорогих джинсах и новых кроссовках. Но когда стилист ловко собрала её волосы, подчеркнула глаза и надела на неё платье из тонкой ткани, Катя не узнала себя в зеркале.
— Вот теперь ты настоящая, — улыбнулась Виолетта, появившись позади. — Запомни: ты не просто девушка. Ты часть фона, но фон этот роскошный. Твоя задача — светиться.
И она засияла.
Первое мероприятие прошло как в тумане. Музыка, звон бокалов, запах дорогих духов. К ней подходили мужчины в дорогих костюмах, заводили разговоры — кто-то о бизнесе, кто-то о политике, кто-то о книгах. Катя отвечала легко, улыбалась, и даже сама удивлялась, как спокойно себя ведёт. Внутри был мандраж, но снаружи — только уверенность.
— Умничка, — сказала Виолетта после вечера, когда девушки переодевались. — Я знала, что ты впишешься.