С тётей Наташей им жилось легко и спокойно. Тепло, по-домашнему.Отец появился на годовщину по бабушке. Теперь уже с женой. Она тогда была на пятом месяце беременности, и к восьмому классу у Катюши уже было двое младших братьев. Правда, видела она их только по видеосвязи. Отец сам не приезжал, но стал чаще звонить. Интересовался: как у дочки дела, как успехи в школе, не нужны ли деньги на репетиторов, куда планирует поступать. Иногда переводил деньги, но тёте Наташе хватало от сдачи квартиры в Слуцке.

Постепенно, очень медленно, обида начала покрываться тонкой корочкой забвения. Катя уже не переживала, что отец не забрал её к себе в Сургут. Им с тётей Наташей было хорошо. А как бы она сжилась со второй женой папы — ещё неизвестно. Радовало другое: отец собрался и вернулся к нормальной жизни. За это Катя была благодарна его второй жене.

Однажды, в начале девятого класса, в субботу, им отменили два последних урока — заболела учительница химии и биологии. Катя бежала домой, радуясь внезапной свободе. Открыла дверь — и тут же застыла: в прихожей стояли незнакомые мужские ботинки.

— Тётя Наташа? — позвала она тихо, уже догадываясь, что что-то не так.

Через минуту в дверях появилась сама Наташа — в спешно накинутом халате, не застёгнутом сверху и снизу. Волосы спутаны, щёки горели, дыхание было прерывистым.

— Ты чего так рано? — выдохнула она.

— Тамара Ивановна заболела. Нас отпустили... А это у нас гости? — Катя кивнула на ботинки.

Не успела Наташа ответить, как из комнаты вышел Михаил Михайлович — председатель колхоза. Высокий, широкоплечий, лет тридцати пяти. Глубокий голос, необычно красивое лицо. Тёмные густые брови, чуть вьющиеся волосы, уверенная осанка. Казался человеком не отсюда, не из деревни.

— Здравствуй, Катюша, — весело произнёс он. — Школу прогуливаем? И правильно. Что за ученик, если хоть раз не прогулял уроки?

Он рассмеялся и, обернувшись к Наташе, добавил:

— Наташ, я пойду. Как договорились. Не волнуйся, с газом к твоему дому всё решим. Будет у вас с Катюшей не хуже, чем в городе.

Он обулся и ушёл, легко хлопнув дверью.

Катя стояла, будто её облили холодной водой.

Тётя Наташа быстро скрылась в своей комнате. Вечером, когда печка уже гудела теплом, она позвала Катю пить чай. На столе стоял её фирменный яблочный пирог, и на душе стало чуть уютнее.

Когда они устроились на кухне, Наташа заговорила:

— Катюша... Ты уже взрослая. С тобой можно говорить честно. В твоём возрасте у девочек бывают мальчики, и я думаю, ты поймёшь меня.

— Тётя Наташа, не надо. Это ваше дело. Я вас люблю, и ничего объяснять не нужно.