Марк быстро это почувствовал. И первым делом предложил ей переделать квартиру — от пола до потолка, под её вкус. Катя с удовольствием взялась за уют: в слишком модерновом пространстве не хватало тепла.
Но к концу лета Марк заметил, что что-то всё равно не так. И предложил вариант — переехать в загородный дом. Он нашёл для неё десятки проектов, направлений, посёлков. Катя смотрела их с интересом. Соглашалась. Примеряла к себе.
Но никак не могла определиться.
Ещё один момент сильно волновал Марка. Сразу после приезда в Москву он организовал для Кати и Мирона полное обследование. К заботе о своих родных он подходил основательно и бескомпромиссно.
С Мироном, слава Богу, всё было в порядке. Ещё в глубине души Марк боялся за тот период, когда сын почти два с половиной года не говорил. Хотел убедиться, что это не оставило никаких последствий и не стоит ждать опасностей в будущем. Врач уверенно сказал:
— Ваш мальчик абсолютно здоров. Он просто такой. Ему нужно было чуть больше времени.
Это сняло с Марка огромный камень.
Второй вопрос касался Кати. Его тревожила её тяжёлая беременность — и тот факт, что он очень хотел ещё одного ребёнка. Надо было понимать, что можно предпринять заранее, как поддержать её организм. В целом заключение было положительным: ничего критичного. Только больше витаминов, фруктов, тепла… настоящего солнца.
И поэтому на начало сентября Марк запланировал поездку на свою виллу в Испанию. Отчасти — чтобы Катя восстановилась. Отчасти — с тихой надеждой: может быть, там всё получится? Его беспокоило, что за почти полгода близости без защиты Катя так и не забеременела. С Мироном ведь всё произошло сразу, с первого раза.
Но стоило им приехать в Испанию, Марк стал замечать перемены. Кате здесь нравилось. Очень. Она никогда не жаловалась на их квартиру в Москве, честно пыталась выбрать место для загородного дома, но именно здесь… она будто раскрылась. Расслабилась. Стала глубже дышать. Взгляд стал мягче — не тревожный, нет, ведь она и раньше не показывала волнений, — а какой-то внутренне спокойный, тёплый. Как будто это место совпало с ней по всем частотам.
И Марк решил: они останутся. Он и так заранее перестроил бизнес так, чтобы управлять дистанционно, кроме редких важных встреч. А такая мелочь, как смена страны ради того, чтобы его любимой женщине было по-настоящему хорошо, — разве это не минимум, который он может сделать?
И вот спустя три месяца их тихой, солнечной, испанской жизни Катя забеременела.
После завтрака её резко затошнило, появилась слабость, и у Марка сердце едва не выпрыгнуло из груди, пока он вёз её в клинику. А когда врач сказал, что почти через восемь месяца он второй раз станет отцом, Марк едва не потерял дар речи от счастья.
Он ходил за ней хвостом, едва ли не буквально носил на руках. Иногда — в прямом смысле. К счастью, эта беременность была в разы легче. Ни разу не понадобился стационар. Правда, вкусы у Катиной малышки были… специфические. То ей хотелось горячих оладий со сгущёнкой и маринованными огурчиками. То гречку с манго. То ломтик сыра, но обязательно… политый апельсиновым соком. И всё строго в определённое время дня — иначе «это уже не то».
Марк исполнял её желания с таким серьёзным видом, будто это государственная задача. А Мирон теперь почти полностью был на нём. Стоило мальчику только попытаться карабкаться к маме, Марк тут же подхватывал его и начинал кружить, щекотать, подбрасывать — лишь бы сын не обиделся и не вспомнил, что отец только что оторвал его от Кати.
И вот сегодня, днём, пока Мирон спал, Марк тихо выцеловывал своих принцесс.
— Ма-а-арк… — простонала Катя.
— Да, милая? — с самым невинным видом, почти мальчишеским, он посмотрел на неё, когда она приоткрыла глаза.
— Если ты так продолжишь, мы не успеем поспать и подготовиться к приезду Матвея…
— Успеем. Его рейс задержали на два часа. Он только что написал.
Матвей, сводный брат Марка, прилетал к ним на выходные — и, возможно, задержаться еще на недельку. После смерти отца их отношения были напряжёнными, но постепенно всё изменилось. Особенно после того, как Матвей познакомился с племянником — Мирон души в нём не чаял. А дядя смотрел на мальчика с такой любовью, что Марк поддразнивал его:
— Тебе тоже пора думать о наследнике.
Так их редкое общение постепенно стало тёплой, настоящей семейной связью.
А Марк тем временем скользнул ладонями по бёдрам своей прекрасной беременной жены — и, как всегда, начал дарить ей то самое неземное, мягкое, заботливое удовольствие, где в каждом прикосновении звучала любовь.