Но Кирилл вдруг обещает:

– Я все сделаю.

Кулаки разжимаются сами собой. Мирону тошно от себя в этот момент, но он верит Кириллу.

– Почему?

– Потому что мне самому от себя противно. – Кирилл обреченно закрывает глаза и расслабленно опускает голову на землю. Снежинки тают, касаясь его лица, раскаленного стыдом. – Она ведь мне и правда понравилась… Я не хотел для Дарьяны ничего плохого.

Марк касается плеча Мирона, и тот завороженно поднимается на ноги. Следом встает и Кирилл, который сейчас больше похож на дикаря, подравшегося за кусок хлеба, чем на самого популярного парня школы.

– Вот ты вроде не козел, – вздыхает Марк, – но тупой, просто ужас.

Они не успевают ни рассмеяться, ни задать друг другу вопросы, которых накопилось целое море. Возмущенные дракой жильцы не врали… Они действительно вызвали полицию.

Парни бросаются врассыпную. Темнота позднего вечера играет на их стороне. Мирон быстро находит укрытие на горке на детской площадке и какое-то время выжидает. Вскоре шум стихает, по свежевыпавшему снегу шуршат шины отъезжающей служебной машины, а на телефон приходит уведомление:

Глядя на это сообщение, Мирон улыбается. Кажется, так просто будет все наладить, если Дарьяна узнает, что сегодня произошло, и поймет – у нее есть защитники. Но сама мысль о том, что Марк так в лоб ей расскажет о нем, кажется неправильной.

Он какое-то время смотрит на горящий экран смартфона, стоя на детской площадке. Потом гасит телефон и наворачивает несколько кругов от качели до горки, а потом печатает:

Ответ приходит не сразу. Похоже, Марку тоже требуется время, чтобы переварить это сообщение. Все те минуты, что Мирон ждет, он не находит себе места.

Поверит или пошлет? Ошибка или новый выход?

Сердце стучит где-то в горле. Мирон не планировал вот так раскрывать свою личность, но сейчас кажется, что это правильный шаг.

Теперь у него будет союзник, знающий его тайну. Но Дарьяна…

Она должна все понять сама.

Глава 22

Глава 22

Когда имя Оникса в списке друзей загорается белым, намекая, что он вошел в игру, я даже дышать перестаю на пару секунд. Волнение окутывает колючим шарфом. Пальцы с большей силой вдавливаются в клавиши, когда вскакиваю с крыльца и бегом устремляюсь внутрь дома.

Где он? Где?!

– Оникс? – зову несмело, боясь, что он не хочет меня ни видеть, ни слышать.

То последнее письмо от Оникса больно кольнуло. Рана до сих пор ноет, и так будет, пока не поговорим. И пусть это окажется неприятно и горько, но я должна признаться во всем. В том, что повелась на ложь Кирилла, в том, какую плату за это понесла.

Он не поверит? Отвергнет меня окончательно? Ладно. Но я буду знать, что сделала все возможное, чтобы залатать нанесенную обманом пробоину.

Я нахожу его в одной из комнат. Оникс стоит у сундука, но даже не заглядывает в него. Не смотрит он и на разложенные на столе ингредиенты для крафта. Он просто… ждет.

На нем нет драконьей маски. Черные волосы распущены и слегка взлохмачены, будто Оникс только что вернулся из пустыни, где бушевала песчаная буря. И, судя по уровню его здоровья, я недалека от правды.

– Что с твоими хэ-пэ? – голос дрожит. Потому что волнуюсь. Потому что говорю совсем не то, что собиралась сказать.

Какая разница, сколько у него единиц здоровья? Мы на своей базе. Дома. Тут Ониксу уже ничего не грозит.

Нужно перевести тему. Мы знаем, какой разговор оба ждем и боимся. Но стоит мне только собраться с силами, чтобы начать рассказывать о вечеринке Алены и Кирилле, как Оникс произносит:

– В твое отсутствие играл один. Влез за ресурсами, – он указывает на стол, заваленный диковинными травами и драгоценными камнями, – в новую высокоуровневую локацию, где чуть не умер. На последних хэ-пэ перенесся на базу и вышел, не отхилившись. А потом… больше не заходил в игру. До этого вечера.

– Почему?

– Потому что ты перестала появляться. Я думал, что ты больше не придешь.

Мое сердце – отбойный молоток.

– Меня просто наказали и заблочили комп. – Стыд плещется напополам с нежностью… И недоумением. – И почему ты говоришь так, будто играешь ради меня? Ты не должен бросать Magic and Blade, если это однажды сделаю я.

Сердце бьется так гулко, что я выкручиваю громкость наушников на максимум. Хочу идеально слышать все, что говорит Оникс. Особенно теперь, когда даже в измененном техникой голосе узнаю знакомые интонации Мирона.

Я больше ни на секунду не сомневаюсь, что передо мной он. Меня не обманут ни мощная фигура аватара, ни красные глаза вместо зеленых, ни черты монстра в его облике. Рога, острые зубы и когти… Я их будто не замечаю. Смотрю на красивое бледное лицо и, кажется, вижу отголоски черт Мирона.

– Ты моя команда, – говорит он, и я окончательно оттаиваю.

На глазах выступают слезы, и мне приходится на время отключить микрофон, чтобы Оникс (или лучше говорить Мирон?) не услышал, как хлюпаю носом.

В тот вечер на дне рождения Алены я так хотела, чтобы Ониксом оказался именно Мирон! Может, я всегда знала, кто кроется под драконьей маской? Даже сон видела… Неужели мое подсознание разгадало эту загадку быстрее меня?

– Кусай. – Я подлетаю к нему и протягиваю оголенное запястье.

Мирон отшатывается, но я наступаю. Не отвожу ни руку, ни упрямый взгляд.

– Тебе нужно вылечиться.

Он садится на лавку неподалеку от сундука. Такой высокий, что лишь теперь наши глаза почти на одном уровне.

– Не надо. Отхилюсь в городе.

– Когда нападешь на другого игрока, рискуя тем, что тебя убьют в дуэли?

– Меня не…

– Да пей уже! – вскрикиваю я, усаживаюсь на лавку рядом с Ониксом и буквально вталкиваю руку в его.

Всего лишь анимация в игре, просто картинка, на которой наши аватары сидят рядом и касаются друг друга… А у меня столько эмоций, что пульс зашкаливает.

– Ты тоже, – шепчу, не уверенная, что Мирон меня слышит, – тоже моя команда…

Его глубокий шумный вздох щекочет нервы. В животе ураганом кружат бабочки, крылышки которых начинают трепетать сильнее, стоит Ониксу впиться острыми зубами-пилами в мое запястье.

Экран краснеет от получаемого урона, но я улыбаюсь, наблюдая, как мои единицы здоровья перетекают к Мирону. Он останавливается, благодарит меня и отстраняется от моей руки, когда у нас оказывается равное значение хэ-пэ.

Несмотря на то, что больше нет надобности сидеть рядом, я не встаю. Мирон тоже остается на месте. Момента для разговора лучше и не придумать.

– Слушай, – начинаю я. Хочу назвать его настоящим именем, но язык почему-то не поворачивается.

Неужели боюсь, что снова промахнусь? Опять надумаю себе лишнего, а потом от сердца не останется даже осколков?

Но я вспоминаю то письмо, полное боли. Слова из послания до сих пор звенят в памяти как битое стекло. Те строки невозможно трактовать двусмысленно. Я нравлюсь Ониксу, мы оба это понимаем.

Но то, что это взаимно, – истина, открытая лишь мне.

Готова ли я после всего, что случилось с Кириллом, на новый риск? Смогу ли открыть сердце так, как Мирон того заслуживает?

– Мы ведь знакомы лично, я знаю, – все же произношу я, и по телу прокатывается волна дрожи. Она же закрадывается в голос, когда говорю: – И я знаю, что ты в курсе про всю эту дичь с Кириллом. Я лишь хочу сказать, что…

– Не надо, – обрывает Мирон. – Ничего не говори. Я знаю.

На какой-то миг мне кажется, что он действительно знает все: про обман, про подставу Вадима, про то, что поцелуй был не добровольным… Но быть такого не может. Все знают лишь то, что я новая подружка Елина.

– Нет. Пожалуйста, дай я расскажу. Не хочу, чтобы ты думал, будто я променяла тебя на Кирилла.

Лишь сказав это, понимаю, как звучат слова. Я ведь призналась Мирону между строк!

Но еще больше меня поражает, что он почти молниеносно отвечает:

– Я знаю правду и верю тебе. Он обманул тебя. Видео подстроено. Я понимаю, что тебе тяжело говорить, так что нам необязательно обсуждать тут этого придурка.

– Откуда? – только и могу выдавить я, ведь рыдания уже встают поперек горла.

Я столько пережила из-за выходки Кирилла! Меня тошнило от самой себя, собственное тело казалось гадким и грязным. Еще и все эти гневные сообщения от воздыхательниц Елина…

Мне казалось, я уже никогда не отмоюсь от этого кошмара. Правду не захотят слушать, а если выслушают – не поверят. Но вот Мирон здесь, со мной. И он на моей стороне.

От облегчения кружится голова. Я знаю, что никогда не была одинока. Рядом со мной Марк, а теперь еще и Катя. Но когда за меня горой встает и Мирон, мне становится абсолютно плевать на весь остальной мир.

– Давай не будем тут о козлах, ладно? – Искаженный техникой голос все равно кажется родным.

Мы смеемся, и в эти моменты я не понимаю – как не узнала Мирона раньше?

– Может, обсудим участие в соревнованиях? – предлагает он, повернув голову в мою сторону, а я хмыкаю:

– В последнее время я и думать о них забыла… Как-то не до этого было.

– И зря. Не ты ли меня учила, что игры для того и нужны – чтобы отвлекаться и веселиться?

Если до этого момента у меня и оставались крошечные сомнения насчет того, с кем говорю, то сейчас они развеиваются в пыль.

Это точно Мирон.

Мальчик, которого я за руку привела в свою волейбольную команду, вырос. Теперь он, так же за руку, готов вывести меня из игры обратно в реальную жизнь. И он делает это так аккуратно, что даже сопротивляться не хочется.